Полюдье

Софья достала чистую ложку из-за печи и все равно на всякий случай протерла ее полотенцем. Пододвинула ближе к гостю горшочек каши с мясом, которую они с отцом уже начали есть.

— Еще теплая.

— Спасибо, — кивнул Борис и, взяв ложку, стал жадно вычерпывать кашу, будто не ел три дня.

Софья готовила князю и его людям, как могла; когда приехал тиун с холопами, эта ноша стала легче, и заготовленной еды хватало впрок. Поэтому Софья стала готовить только отцу.

— Ты не знаешь, что за мужик нашелся? — спросила она у отрока.

— Юродивый какой-то.

— Микола?

Борис снова пожал плечами, почти прижав их к крупным ушам. Вытащил ложку изо рта и сказал:

— Не знаю, Софья Вольговна. Мы когда его нашли, он не то что имени своего вспомнить не мог, он нас за бесов принял!

Софья смяла в руках полотенце. Кивнула. От печальных мыслей кружилась голова. Не мог Господь спасти только их двоих. Да и какое это спасение, если кажется самым тяжким испытанием? Микола был без роду и без дома: захаживал в Глиницу в торговые дни, а в остальные скитался по деревням.

— А где его нашли? — спросила Софья, присев на лавку по другую сторону от Бориса. Тот взглянул на нее и вытер губы рукавом.

— Под мостом, — нехотя признался он. — Прятался там, весь трясся от холода. Да кота к себе прижимал.

— Кота?

Борис тяжело вздохнул, нахмурил темные густые брови.

— Не знаю я, Софья Вольговна. Так в этого кота вцепился, что мы не смогли отнять. Вот иерею Филиппу будет морока.

Доев кашу, он поблагодарил хозяйку и неловко сложил руки на коленях.

— Ты из белоградских?

Борис поднял удивленный взгляд. Приосанился, расправил узкие плечи.

— Да. Батюшка мой был боярином, вот только как младшему мне не нашлось места при дворе. А в Рожке у молодого князя — да. А как ты поняла, посадница?

— У тебя говор, как у моего мужа, — тихо сказала Софья. Повертела перстень на пальце, где в солнце спала, свернувшись, крошечная змейка — подарок Михаила на рождение сына.

— Мне жаль, — искренне посочувствовал Борис. — Я не думаю, что это ты, Софья Вольговна. Пусть Каша и говорит, что ты ведьма.

Софья горько улыбнулась. Если бы. Будь она ведьмой, она бы всех спасла от нечистой. Чудища застряли бы на пороге, не похитили их дыхание. Софья отвадила бы, обманула даже самого Семарха.

Да только мать не поведала ей своих тайн, прежде чем уйти.