Вязь времен-1. Игра воображения

Впрочем, красные огоньки, блеснувшие в его глазах, говорили о другом. Вервольф, живший в нем своей жизнью, прекрасно меня помнил. И ждал только подходящего случая, чтобы продолжить знакомство.

При этом герцогская чета словно бы ничего и не замечала. Их размеренное, налаженное существование, все эти куртуазные штучки, жантильность, галантный двор – все казалось таким безоблачным, что просто обязано было разрешиться изрядными бурями.

Совсем как при дворе небезызвестного Людовика XYI, некоторое время спустя.

У меня создалось впечатление, что скрытая напряженность политической обстановки – не единственное, чего не желает замечать герцог. Некоторое время я страдала молча, пока не осознала, что больше не в силах игнорировать очевидное: все, абсолютно все при дворе делали вид, будто наследник Рейхштадта – самый обыкновенный мальчик.

Эта необъяснимая странность заставила меня просить высочайшей аудиенции.

Так уж было заведено: кто угодно из придворных мог вести с герцогом незамысловатые беседы как угодно долго и практически на любые темы. Но для сколько-нибудь серьезного разговора существовала целая череда бюрократических препонов.

Я подала прошение в придворную канцелярию, некоторое время дожидалась официального ответа с назначенной датой, получила его, и принялась ожидать собственно аудиенции.

Абсурд ситуации заключался в том, что все это время мы с герцогом сталкивались по десятку раз на дню, но он и словом не обмолвился о моем прошении – только расточал комплименты и прочие исключительно общие фразы.

Мучаясь от безделья, иногда в компании Карла, а иногда в полном одиночестве (поскольку Генрих заявил, что безделье способно вывести из строя кого угодно, и гонял мою маленькую армию до седьмого пота), я снова и снова замечала, что при дворе творятся не совсем типичные и не вполне благонамеренные дела.

Наконец, едва не спятивши от бездействия, я дождалась судьбоносной «встречи в верхах».

Из многочисленных туалетов выбрала серебристо-серое атласное платье, отделанное бархатными лентами в тон. Придворный куафер соорудил на моей бедной голове парадный вариант прически, насчет которой я искренне сомневалась, смогу ли потом от нее избавиться. В выборе драгоценностей я была аскетична до невозможности: жемчуг и только жемчуг.