Вязь времен-1. Игра воображения

Они отрицательно покачали головами. Синхронные до умиления – ни дать, ни взять, персонажи из сказки, уже мной помянутые.

-Бояться следует обыкновенных, живых людей, госпожа, - почтительно откликнулся за них обоих Краваль, - именно в них Сатана обычно помещает зло этого мира.

-Да ты философ, парень, - Генрих дружески усмехнулся, и мне показалось, что "двое из ларца" моментально расслабились.

Действие, которое оказывал на них Генрих, было сродни хорошей порции валерьянки. Уж очень укоренилась в них привычка во всем доверять своему командиру.

Чего никак нельзя было сказать о Шметтерлинге. Видно, стойкость перед лицом опасности не входила в число его добродетелей. Когда мы вошли в его комнату, стук зубов почти оглушил меня. По-моему, он был слышен и в коридоре.

-Ч-чт-то п-происходит, господа? – испуганно вопросил пиит, как только завидел нас на пороге.

Он забился в самый угол кровати, натянув одеяло до кончика носа – видно, не на шутку опасался за свою персону. Мне так и не стало ясно, кого он боится больше: хозяев замка или членов нашей странной компании.

-Не хотим злоупотреблять гостеприимством здешних хозяев. Поднимай свою задницу, и пошли, - в устах Генриха эта краткая сводка прозвучала довольно угрожающе, и юноша счел за лучшее поскорее исполнить то, что ему велят.

Мы уже стояли в дверях, когда Генрих зачем-то взял со стола маленькую свечку, дававшую освещения ровно столько, чтобы сумрак не завладел помещением полностью. Зачем ему понадобился этот слишком уж маломощный светильник, я недоумевала недолго.

В абсолютной темноте парадной лестницы нас встречали два красных огонька. Они поблескивали во мраке так безразлично, что я не сразу уразумела: встречи с голосистой зверюгой избежать не удалось, это ее глаза блестели в темноте. Крупный зверь, похожий на волка, смеривал нас, как потенциальную пищу, цепким и совершенно бесстрастным взглядом.

Я чуть было не начала покачиваться, как под взглядом змеи, и сама не заметила, как заговорила вслух:

-Кыш, волчок – серый бочок! Мы все ужасно невкусные, можешь поверить на слово.

Договорить мне не дали. Твердая, как камень, рука Генриха встряхнула меня, вроде бы даже оторвала от земли, и поставила к оборотню вполоборота.

-Чему вас учили, госпожа? – от его торопливого шепота несло холодом, как из морозильной камеры, - Нельзя смотреть вервольфу в глаза. Опаснее только говорить с ним.

Пока он спешно вразумлял меня, время от времени встряхивая за локоть, я поняла, что наваждение исчезло.