Вязь времен-1. Игра воображения

Бюргеры снисходительно аплодировали, у них, видимо, пока не возникло ощущения, что их вниманием злоупотребляют. К тому же денег за концерт с них пока никто не просил.

За нашими спинами послышался шум совсем другого рода: появление стражей порядка во все времена сопровождается примерно одинаковыми звуками. Пара солдат под предводительством дюжего командира сноровисто протолкались через народ и окружили примолкшего бедолагу-певца.

-Не положено, - произнес командир интернациональную формулу власти.

Менестрель не нашелся что ответить, и только пискнул нечто бессвязное.

Командир забубнил что-то про арест, солдаты ухватили поэта под руки…

Мне отчего-то активно не понравилось их обращение с представителем богемы. Кроме того, нужно было поддерживать имидж безумной русской аристократки, и я решила вмешаться. Я открыла было рот, но Генрих опередил меня на долю секунды. Он смерил мизансцену ленивым взглядом и небрежно поинтересовался:

-Что вам нужно от парня, молодцы?

И видимо, что-то такое прозвучало в его голосе, что заставило солдат замереть на месте, а командира вступить в переговоры.

Наше преимущество состояло во внезапности, и в том, что мы так и остались в седлах. Командиру приходилось обращаться к Генриху снизу вверх, отчего тон его сам собою становился почтительным.

-По приказу господина бургомистра, арестуем бродягу Шметтерлинга, дабы, сняв с него показания, выдворить за пределы города, - его речь сильно смахивала на доклад начальству.

Мой спутник тут же использовал ситуацию - принял начальственный вид, и распорядился:

-С его слов, - он пренебрежительно кивнул в сторону менестреля, - запишете, что он сожалеет о случившемся и готов впредь обходить ваш славный город стороною.

Благородная госпожа изволит забрать сего музыкантишку с собой, и оплачивает ваше беспокойство, солдаты.

Я тоже приосанилась. Обо мне отчего-то говорили в третьем лице, и через мгновение я поняла, почему.

-Госпожа из России, не изволит изъясняться по-немецки, и доверяет все переговоры мне, как ее управляющему, - предупредил Генрих дальнейшие расспросы, и вполголоса добавил, наклонившись к уху командира:

- Странные они, эти русские, поверь мне, приятель… Но деньгами швыряются знатно - ты не останешься внакладе.

Не будем спорить с благородной госпожой, если уж ей приспела охота каждый день слушать песенки этого бездельника.

Солдат понимающе ухмыльнулся, принял от Генриха кошель с деньгами, и по его команде пииту возвратили свободу.