Невидимой нитью

Стало бы для лорда Брайона ударом, узнай, что подобная роскошь для нее впервые? Грешно было бы жаловаться на монастырь с его просторной купальней, а вот на ледяную воду в ней не мешало бы. Да вряд ли кто услышит, а если услышит — не изменит.

Горячая вода легко смыла дорожную пыль, но вот бодрости не прибавила. Скорее наоборот, вдоволь понежившись в ароматной пене, Фрэн стало еще больше клонить ко сну. Спала ли она последние дни вообще? Дни сливались в один, все плыло перед глазами. Слишком много ей довелось вынести.

Скорее из любопытства Фрэн открыла створки большого гардероба. Здесь до сих пор висели платья Адель. Возможно, вдовец позабыл о них в своем горе, а может, рука не поднялась избавиться от памяти о супруге. В голову взбрела даже мысль, что хозяин замка мог вполне оказаться меркантильным и жадным лордом, который знал цену всему, в особенности дорогим женским туалетам. Но последнее показалось ей слишком неправдоподобным. О том, что мужчина вообще мог забыть о каких-то там нарядах, ей, неискушенной жизнью девушке, не подумалось и вовсе.

Какими бы изысканными и красивыми ей не казались платья старшей сестры, она себя не могла заставить к ним прикоснуться. О том, чтобы надеть хоть одно, речи вообще быть не могло. В своем холщовом мешочке она нашла простенькое серое платье послушницы и облачилась в него. Дорожное застирала, пока была такая возможность. И уставшая наконец прилегла на пуховую перину.

Из полудремы Фрэн вывел легкий стук в дверь. Не похоже, на нового хозяина замка.

Забыв о новом непривычном положении, Фрэн поднялась с кровати, чтобы самой открыть дверь. Нэнси замерла у порога перепуганной рыбой, открывала и закрывала рот, тщательно подбирая слова.

— В следующий раз вам будет достаточно сказать: “Войдите”.

Фрэн рассеянно кивнула в ответ, запоздало вспомнив, что матушка ее никогда бы не стала открывать двери перед прислугой. Но хотела ли она быть похожей на эту женщину? Та только и умела, что помыкать другими.

Заметив испуганный взгляд девушки, Фрэн снова потянулась к перчаткам, они стали ей привычны уже, словно были второй кожей.

— Я распоряжусь, чтобы лохань убрали. Где вы будете ужинать, леди Коллет?

Если бы в комнате был кто-то еще, кроме их двоих с Нэнси, она бы точно подумала, что обращаются к кому-то другому. Горничная же смотрела исключительно на нее, развеивая все сомнения.

— Я бы хотела поужинать здесь, в комнате.