Скиталец: Невидящие очи

Дверь ударилась о стену, поднимая в воздух клубы пыли — в свете солнечных лучей, она так и бросались в глаза, ведь сегодняшнее утро выдалось по-летнему тёплым.

— Погодите! — воскликнул дворянин, сгибаясь пополам и хватаясь за бок. Лицо его было бледным, и он никак не мог отдышаться, явно преодолев пролёты лестниц бегом. — Вы должны помочь мне! — Он поднял на Морена умоляющий взгляд. — Царь требует вас, немедленно.

— Что произошло?

— Я не смогу рассказать всё, да на это и нет времени. Берите меч и идите за мной.

Прошу вас!

«Всё это не к добру», — то и дело мысленно повторял Морена, следуя за Бранимиром. Тот привёл его в тронный зал, где у ступеней, ведущих к постаменту с троном собралось около десятка мужчин. Богатая одежда выдавала в них знать, и не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — Медис собрал всех своих приближенных. Сам он восседал на каменном престоле, и корона привычно скрывала его глаза. По правую руку монарха стоял ещё один трон — железный, малый и изящный, предназначенный царице, —который сейчас пустовал.

Когда Бранимир вошёл со своим спутником, все собравшиеся обернулись к ним и Медис возликовал:

— Морен! Как хорошо, что мы успели застать вас. Вы-то и решите наш спор. Привести зверя!

— Я рассчитываю на вас, — шепнул Бранимир ему на ухо, прежде чем присоединиться к остальным советникам.

По приказу царя массивные двери зала распахнулись. Ни на что не похожий рёв дикой твари, словно десятки голосов слились в один, разрывающий барабанные перепонки, эхом отразился от стен.

Стоявшая по периметру стража стиснула оружие крепче, а лица дворян побелели, утратив привычную им надменность. Морен понял всё прежде, чем увидел — кто-то из охотников таки поймал проклятого.

Его ввели в зал сразу трое крепких мужчин: самый смелый из них тянул за собой цепь, обмотанную вокруг шеи зверя, а двое других шли позади и с боков, удерживая его рогатинами. Воткнутые до мяса остроконечные палки, впивались глубже, причиняя боль, при любом неосторожном движении проклятого, и тот тут же усмирял свой нрав.

Похоже, что так его вели от самого поселения, ведь чёрная кровь уже запеклась на шкуре, но зверь и не думал прекращать попытки вырваться.

Морен невольно подумал, что будь проклятый крупнее или разумней, они не смогли бы его даже поймать, не то, что удержать. Но этот оказался размером не больше дикого волка.