Двум смертям не бывать

Набившиеся в трюмы кораблей люди, кажется, даже не стали дожидаться, пока те отчалят. Мигом сбившись в группы — господа с господами, простые ратники с себе подобными, слуги своей компанией, — пассажиры начали заливать вином то ли страх, то ли скуку. Хуже всего оказалось то, что уединиться на корабле было невозможно, и волей-неволей Эдгару приходилось слушать нестройное пение, цветистую ругань, а периодически и наблюдать за драками… Однажды он попытался вмешаться, мол, воинам нечего делить, и лучше бы приберечь пыл для язычников.

— Но ведь это неправильно, — не выдержал ученый. — Разве пристало благородным рыцарям вести себя, точно подвыпившим подмастерьям?

Рамон рассмеялся еще пуще:

— Братишка, в какой башне слоновой кости тебя воспитывали? Что, студиозусы не бьют друг другу морды, предварительно надравшись как следует?

— Ну…

— Так если будущие светила церкви могут вести себя таки образом, то почему это не пристало рыцарям? Или ты хочешь сказать, что кодекс поведения отцов церкви менее строг, нежели воинский?

Эдгар не нашелся, что ответить, и решил сменить тему.

— Щиплется…

— Ничего, быстрее сойдет.

— Да плевать, не девка ведь. Нашел с чем возиться.

— Явишься ко двору с битой мордой, сплетен не оберешься.

— Кому я там сдался?

Рамон в который раз выжал тряпицу.

— Не скажи. Так далеко от дома каждый новый человек — событие.

— Так вон их, новых, пять кораблей плывет.

Воин вздохнул.

— Не пойму, то ли ты в самом деле дитя малое, то ли притворяешься.

— О чем ты?

— Ты едешь учить невесту герцога. Полновластного хозяина новых земель, раздающего лены. Брата короля — но это мелочи. Тебя не оставили бы без внимания, даже если бы ты был безродным подмастерьем.

— Так я и есть безродный…

— Да ну? Матушка не успела вдолбить тебе генеалогию? Мы с королями в родстве были — пока пра-пра… не тем будь помянут, проклятье не заработал.

— Я ублюдок, забыл?

— Ну да. Только в глазах всех это делает тебя еще более привлекательным объектом для сплетен. Эдгар, я знаю, о чем говорю, — в конце концов, я вырос среди этих людей. Я жил в доме герцога восемь лет.

Эдгар помолчал.

— Признаться, я уже начинаю жалеть, что согласился.