Альманах мистических историй

Жалостливая песня о несчастной судьбе разбойника, распеваемая Ноксом, была примечательна не только текстом, на который замечательно накладывались разнообразные мелодии, но и перечислением многочисленных гномьих неприличных ругательств, вроде рипки, свили и прочих непристойностей. Если и существовали в мире ругательные слова, которыми можно было передать самые негативные чувства, бушующие в душе, то это была гномья отборная брань, используемая в обыденной жизни не только гномами, но и остальными обитателями мира, ибо была она емкой, короткой и понятной большинству из них.

Эльфийская брань в отличие от гномьей была менее распространённой, ввиду уж слишком благозвучного произношения бранных слов, годившихся только для выражения чувств людьми и существами, чье благородное происхождение или уровень образованности не позволяли опускаться в беседе до примитивной гномьей брани. Впервые слышавший эльфийскую ругань из уст какого-нибудь профессора или вельможи, с легкостью мог принять эти незнакомые слова за старинное заклинание или, на худой конец, за заговор от прыщей.

Напевая песенку бесчисленное количество раз, Нокс доехал до усыпанной зарослями цветущего вереска широкой долины, после которой оставалось два перевала до заветного места. Солнце торопливо зашло за скалистые горы, скользнув на прощание блестящим диском по их вершинам. Ехать в темноте дальше да еще на повозке ведомой старыми клячами, здоровяк поостерёгся и, остановившись у небольшой речушки под склонившимися ивами, спрыгнул с повозки на землю.

- Вставайте лежебоки! – выкрикнул Нокс, расталкивая спящих спутников, - Пора ужинать!

Вытолкав из повозки ошалевших от резкого пробуждения рябого и гнома, здоровяк распряг лошадей из повозки и отвёл их к реке напиться. Пока создания, дотащившие последними усилиями повозку, наполняли худые бока живительной влагой, Нокс, желающий взбодриться после изнурительной поездки, скинул одежду и в чём мать родила плюхнулся в реку.

- Ух, холодна водица! – выкрикивал здоровяк, плескаясь в прозрачной воде под блеклым светом выплывшего из-под облаков полумесяца.

Рамси и Хендопимс, продирая заспанные глаза, долго смотрели по сторонам, силясь понять - где они сейчас находятся. Выбравшись из реки, Нокс, натянув штаны и рубаху, взял за уздцы лошадей и подвёл их к гному.

- Стреножь их и отведи на тот луг, - здоровяк махнул правой рукой в сторону, продолжая при этом ковырять пальцем левой руки в оттопыренном ухе, - Рамси, достань ему путы в повозке. Заодно и куль с посудой.