Таёжный острожек

Касымка с Еремеем, вёртким беглым дончанином, посланы были скоро посмотреть выход на луг – быть может оттуда видно что–то поболее будет о случившемся у излучине. Остальные же медленно с ружьями наготове стали продвигаться дальше вдоль ручья.

– Потап, как думаешь, что стряслось? – подал голос Савва, рыжебородый широкоплечий мужик, старше самого Потапа, шёл он единственный по левую сторону ручья сбоку от предводителя.

– Может, тунгус этот, Амай, не сынка привёл, а воинов под стены? – пожал плечами Потап, да как–то неуверенно.

– Амай жаден, да мира хочет. – возразил, идущий сзади Никифор, черноволосый казак, как рассказывал, из бекетовских, – Считает, что мир торговле помогает, да его богатство копит.

– Ишь чего, его богатство. – присвистнул Савва, – Доберётся и до его богатства Гаврила Евгенич.

– Да и вообще тунгус этот никогда супротив казачков не шёл. – продолжал спор Никифор, – Я знался с ним. Своих в узде держит, а супротив царя ничего не замышляет. Силёнки–то есть, но не хочет тратить их.

– Может, нужда какая привела? Али Гаврила Евгенич чем обидел? – подал голос самый молодой из ватаги, Ивашка, бывший моложе Касымки и только–только начавший бороду растить.

– За дурное слово об Гавриле Евгениче я тебя сам обижу. – буркнул Потап, – Поперёд думай, прежде чем рот открывать. Не мог он обидеть тунгуса, ежли тот гостем честным оказался.

– Да и тунгус же гостил с месяц назад, как мы уходили. – покачал головой Савва, – Даже если обидел его там кто, чего месяц–то ждать? Войны у него есть, он же сам похвалялся, что может собрать рать великую за неделю.

– Похвалялся. – Потап задумчиво кивнул, пытаясь разглядеть в зарослях на выходе из распадка впереди притаившихся Касымку и Еремея.

– А коли тот дьяк вернулся да устроил побоище, как воеводы в Мангазее? – Никифор был первым, кто озвучил вопрос, крутившийся у всех в голове.

– Зачем ему? – Потап считал, что если не тунгусы, так этот дьяк московский, будь он неладен, но всё же оставалось что–то в сомнении, – Там–то два воеводы передрались из–за рухляди.

– Да чего гадать, уже почти сейчас дойдём и посмотрим. – зло отозвался Савва, – А может, дьяк этот объясачил тунгусов, а Гаврил Евгенич его прижал?

Впереди шевельнулись кусты и оттуда показался очень хмурый Еремей, а за ним и Касим.

Потап вывел отряд из распадка и расположил цепью в высокой траве примерно в двух сотнях саженей от острожка. Неясно было, что случилось, а идти наобум было боязно.