Таёжный острожек

– Савва Дмитрич, а посмотрите, может, там и порох с припасом есть? – весело спросил татарин.

– Не, кто ж хранит порох тут? – рыжебородый мужик распрямился во весь свой рост и стал примеряться к рулю. В темноте поблёскивали пистолеты, заткнутые за его кушак, и сабля в богатых персидских ножнах, – Кто на руль встанет, как думаешь?

– Да коли знаете, так пускай и вы. – татарчонок сложил свои пистолеты на их вещи и вышел на пристань, – Как по мне, плыть хоть щас можно. – он улыбнулся и потянулся, словно лежал в постели.

Задул ветер, да такой силы, что струг на волнах сильно качнуло и повело.

– Ого. – удивился Касим такому изменению, – Савва Дмитрич, я схожу помогу нашим?

Савва махнул рукой, но тут же заметил, что по песчаному берегу кто–то к ним едет. Примерно со стороны, где он сам установил крест на братской могиле.

Луна освещала всё довольно хорошо, и, присмотревшись, рыжебородый мужик заметил, что едут пятеро, все на мохнатых местных лошадках. Одеты все в тунгусское платье, поперёк седла у первых троих лежат ружья и поблёскивают в лунном свете.

Гости доехали до пристани, и в первом из них мужики узнали тунгусского князька Амая. Касим поднял руку в приветственном жесте, всадники также остановились.

– Привет тебе, Касим–бек! – выкрикнул князь тунгусов, – А мы к вам как раз.

– И тебе привет, Амай–тунгус! – отвечал татарин, рассматривая, как ехавшие сзади, конные выстраиваются в линию за своим князем, – С чем пожаловал?

Со стороны острога донеслись два выстрела. Касим и Савва в тревоге повернули головы туда. Затем ещё два выстрела.

– Уж не твоих ли это рук, шайтана сын?! – по тону Касима неясно было, шутит ли он или обвиняет собеседника.

– Как видишь, мои руки лежат на ружье, но само оно не направлено в вашу сторону. – тот отвечал спокойно, с достоинством, – Знаю, в этот острог пришло зло, которое другие русские отыскали в тайге. Отыскали и привели к себе на погибель!

– И что ж с того? – тон татарина стал надменным, но он кожей ощущал, как таящийся в тенях Савва, за его спиной перехватил ружьё поудобнее, – Они пробудили, они и полегли все.