Рубедо

– Вы скрыли от меня свое знакомство с епископом Дьюлой.

Румянец на щеках баронессы выцвел до меловой белизны, глаза вспыхнули и погасли.

– Да, да, – продолжил Генрих, жадно считывая с ее лица предательское волнение. – Мало того, что вы пришли ко мне по его протекции. Мало того, что ваш покойный муж был знаком с его преосвященством. Так еще его преосвященство посетил вас намедни.

– Откуда вы…

– Не только у Дьюлы есть шпионы, – оборвал Генрих. – Пусть у меня мало власти, зато немало денег.

Но что с вами? – осведомился он, наблюдая, как мелкая дрожь сотрясает баронессу, словно бабочку, пришпиленную булавкой. – Вы как будто боитесь? А я полагал, баронессу фон Штейгер ничто не может испугать.

Она молчала, тяжело дыша и глядя на Генриха, как попавшийся в западню зверь. Прекрасно понимая, что она заперта тут, на высоте, вместе с авьенским чудовищем, и что в его власти помиловать ее или спалить дотла.

Генрих потер зудящие стигматы и, сцепив ладони, спросил:

– Он угрожал вам?

– Да, – бесцветно отозвалась баронесса.

– Он дал понять, что знает о моей попытке встретиться с вами в Бургтеатре…

– Точнее, о вашей попытке покушения, – поправил Генрих. – Что вы сказали ему?

Молчание.

Показалось, колесо на миг застыло, и весь Авьен – от преддверия гор до самого Данара, – отпечатался в зрачках баронессы, словно дагерротип.

– Что вы сказали? – с нажимом повторил Генрих. – Вы столь вдохновленно вскрываете язвы авьенской аристократии, а сами предпочитаете прятаться за ложью?

– Нет…

– Разве я не просил об откровенности?

– Ваше высочество…

– Разве я не позаботился о вашем брате, баронесса? Разве не заслужил за это хоть немного уважения?

– Я сказала ему…

– Продолжайте! – он наклонился над столом.

– Что вы заинтересовались мной, как женщиной, – выдохнула баронесса.

Обод скрипнул. Солнце в окне качнулось и поползло за спину: кабинка начала медленный путь вниз.

– Очаровательно, – сказал Генрих, откидываясь на спинку стула и расцепляя ладони.

– В самом деле, очаровательно! – Давящая тяжесть отпустила, и он заулыбался, с прищуром глядя на запунцовевшую баронессу. – Вы не только проницательная женщина, но и искусная лгунья.

Она в возмущении вскинула голову.

– Я говорю правду, ваше высочество! Клянусь, я не сказала ничего, что могло бы навредить вам!

– Да, славой развратника мою репутацию уже не испортить. Но Дьюла прожженный игрок.