Рубедо

– Я тот, чьей протекцией вы, баронесса, так неосмотрительно воспользовались, – ткнул в губы Марго сухой и узкой, пахнущей яблоками рукой. – Обращайтесь ко мне «ваше преосвященство».

Она рефлекторно дернула головой, но только взбила косами мыльную пену.

«Не сопротивляйся, дура! – строго прикрикнул фон Штейгер. – Хватило глупости заварить кашу, найди мужество расхлебывать!»

От бессилия и злости хотелось взвыть, но оправа перстня царапнула губы, и Марго промолчала. Епископ отнял руку и тщательно вытер ее о пиджак.

– Понимаю ваше смятение, – заметил он.

– Нет, – наконец выдавила Марго. – Не каждый день ко мне вламывается духовенство со своими…

Шпионами? Гвардейцами? Марго покосилась, но все равно не увидела того, кто стоял за спиной.

– Мальчиками из церковного хора, – любезно подсказал епископ.

Марго подавилась смехом. Из хора? Скорее, со скотобойни: такими ручищами только шеи телятам сворачивать.

– Я знал вашего мужа, баронесса, – снова заговорил его преосвященство, продолжая очищать яблоко.

– Мне тоже было бы приятно, – не менее любезно ответила Марго, лихорадочно соображая, что делать дальше: звать на помощь? В доме только она и Фрида. Бежать? Оставив служанку на растерзание «мальчикам из хора»?

«Не знаешь, что делать – тяни время», – подсказал барон.

Марго согласилась с ним и закончила:

– Будь я одета.

Под жгучим взглядом епископа она чувствовала себя совсем беззащитной. Остывала фиалковая вода, хлопья коростой стягивали кожу.

– Хорошо, – сказал епископ, проглотив очередной кусок, и темный взгляд скользнул над ее плечом. – Миклош, подай фрау халат!

Массивная фигура шагнула из-за спины на свет, перечеркнув и без того тусклое пятно лампы. Схватив пеньюар – невесомый и тонкий, покорно повисший в массивной ручище, – Миклош повернулся к Марго, и его детское лицо с узким лбом и маленькими, глубоко посаженными глазами озарилось глуповатой улыбкой.

– Дай сюда! – епископ выдернул халатик из рук помощника. – Напугаешь фрау! – и учтиво поклонился, проговорив: – Смелее, баронесса, и оставьте стыд. Вы видите перед собой не мужчину, а слугу Господа. Я давно укротил плоть и очищен от греха, потому нагота не должна смущать вас.

Дрожа, Марго поднялась. Косы расплелись окончательно, и волосы темным каскадом упали на плечи и спину. Епископ подал полотенце, а после укутал Марго пеньюаром заботливо, как отец.