Рубедо

Надо было видеть, как Марго с недетской сосредоточенностью – раз, два! – рубила головы цыплятам. При этом ее личико не выражало ни радости, ни сострадания: взгляд обращался внутрь, она будто каменела, превращаясь в какую-то другую, никому не знакомую Маргариту. И только встречаясь с братом оттаивала снова.

Родион был ее личной свечой, разгоняющей однообразие будней, и единственным источником тепла и света, о который Марго не боялась обжечься. Он напоминал о потерянной жизни и о том, кем она была когда-то.

Взрослея, Родион все больше походил на отца, и Марго мечтала, что однажды передаст ему стилет – вещь, которую она смогла забрать с пепелища и который умудрилась спрятать под половицей, а потом пронести с собой в супружеский дом…

– Эй, с тобой говорю! Не слышишь, что ли?

Марго встрепенулась, метнула испуганный взгляд на смотрителя. Его крепкие ноги, обтянутые белыми гетрами, напоминали кегли, и так же деревянно постукивали каблуками о паркет.

– Почему не работаешь?

Смотритель недобро сощурился, и Марго быстро присела в книксене, невразумительно мыча под нос.

– Выговорю я Хельге, – ругнулся смотритель. – Знал бы, что ее сестра умалишенная, не согласился бы на подмену. Долго она болеть собралась?

Марго с готовностью затрясла головой.

– Хорошо, если недолго, – ворчливо ответил смотритель. – Будет бездельничать – выгоню. И работу проверю. Хоть соринку увижу – сестру жалованья лишу. Поняла?

Марго закивала: поняла.

– Ступай!

Подобрав щетки, Марго бросилась к уборным.

Ей не составило большого труда втереться в доверие к обслуге Бургтеатра. Разговорчивая и бойкая Хельга, отвечающая за чистоту клозетов, с охотой обменяла один рабочий день на три с половиной сотни новеньких крон.

– Не знаю, для чего вам, фрау, – хихикнула она, ловко пряча купюры в лиф, – но коли напала такая блажь, то воля ваша.

– Сошлись приболевшей, – наставляла Марго. – Я подменю тебя в день премьеры.

Потом же будь осмотрительна, если по городу поползут какие-либо тревожные новости, не медли – езжай на Турмштрассе, назови свое имя и горничная вынесет еще две сотни на дорогу. Тогда собирай вещи и уезжай из Авьена.

Хельга странно глянула на баронессу, но вопросов не задала.

Черной работы Марго не боялась. Приютских девочек готовили в горничные, и высшей удачей считалось попасть в дом к богатым или не очень, но обязательно добрым господам.