Рубедо

Они снова любили друг друга – не так поспешно, как ночью, а по-иному, неторопливо и чувственно, уже не боясь потерять себя, а лишь обретая с каждым вздохом и стоном. И после, положив голову на плечо Генриха, Марго держала его за руку и наблюдала, как полоска рассвета, вползая из-за портьер, ширится и золотит паркетный узор.

– Так странно, – первой нарушила молчание Марго, вслушиваясь в плотную тишину, не нарушаемую ни фабричными гудками, ни скрипом ставен, ни шагами неуклюжей прислуги. – Я во дворце, а кажется, будто в родительском доме.

– Мне тоже не верится, что это Ротбург, – ответил Генрих, задумчиво перебирая ее волосы. – Даже дышать стало легче, и головная боль отступила. Как жаль, что остался лишь час, и вскоре нас разлучит Томаш. Ты отправишься в свой особняк, а мне вновь придется натягивать мундир и вспоминать о долге.

– Час вместе – лучше вечности поодиночке.

– Я вскоре покину Авьен.

– Знаю, – Марго теснее прижалась к нему. – Тебя тревожит это?

– Немного, – признался Генрих.

– Сколько бы ни прошло времени, я обещаю ждать.

Генрих поцеловал ее – нежно, словно прощаясь. Поднявшись, достал шкатулку.

– Открой.

– Что там? – Марго отщелкнула крышку, вскрыв бархатное нутро.

– Подарок тебе.

На ладонь упало массивное железное кольцо.

– Здесь что-то на авьенском, – сказала Марго, поднося совсем близко к глазам и считывая буквы: I…L…B…

– In Liebe Vereint Bis In Den Tod, – произнес Генрих.

– Как это ужасно! – воскликнула Марго, сжимая кольцо в кулаке, и, подумав, добавила: – И грустно.

– Но все же красиво, не находишь? Каждый Спаситель передает это кольцо своей возлюбленной. Той, с которой связано его сердце. Я хочу, чтобы ты всегда носила его с собой.

– Я буду, – прошептала Марго и прижала кулак к груди.

– Потерпи. Скоро все будет по-другому, – ответил Генрих и, распахнув портьеры, впустил в комнату рассветное золото и свежесть раннего утра. – Когда мы найдем ламмервайн и победим – а мы обязательно победим! – не станет ни болезней, ни покушений, и эта глупая женитьба окажется дурным сном… Я верю в замечательное, светлое будущее! А ты? Ты веришь мне, Маргит?

Она подошла на цыпочках, обняла Генриха со спины.