Рубедо

– Что вы видите теперь, Маргит?

Марго поняла, что от ее ответа сейчас зависит что-то очень важное, живое, родившееся из скорлупы сомнений и предрассудков.

Что хотела ответить она?

Что видела, ощущая обжигающее дыхание на своей щеке?

Что видит новорожденный мотылек своими крохотными фасеточными глазами?

Солнце. Всегда лишь его.

Вместо ответа Марго привстала на цыпочки и коснулась губами его ждущего рта…

– и вспыхнула изнутри, как спичка!

…и почувствовала горячность губ, пряный привкус «Порто».

А все прочее потеряло смысл.

Генрих целовал в ответ жгуче и жадно, насыщаясь ей, как вином, и делясь в ответ собственным пламенем. Марго хотела, чтобы он прижал ее крепче, до мучительно сладкой боли, и сама льнула к нему, падая в нахлынувшее безрассудство как в пропасть. Растворялась в ощущениях. Теряя себя…

И почти что вскрикнула, когда воздух взрезала резкая трель полицейского свистка.

– Дьявол! – выругался Генрих, вскидывая лицо.

Голова еще кружилась, в глазах мельтешили огни, но Марго смогла различить быстро идущую фигуру в конце улицы.

– Патрульный! – в досаде воскликнула она, стискивая ладонь Генриха и даже не замечая, насколько она горяча. – Бежим!

Они бросились по улице, ныряя в тень арок и проходных двориков. Вослед что-то кричали, свистели до рези в ушах.

Подобрав юбки, Марго неслась вперед, ничуть не отставая от Генриха, по-прежнему цепляясь за него и ощущая в груди все разрастающийся восторг – как в детстве, когда воспитатель застукал ее за поцелуем с мальчиком из соседнего интерната.

– Сюда! – Генрих потянул ее вбок, и сам нырнул в освещенный проулок.

Марго последовала за ним.

Вот знакомая вывеска винного погребка «Хойриген». Вот вынырнувший из-за крыш шпиль собора Святого Петера, а там щетинится черная поросль национального парка.

Засвистели снова, и Марго не сразу сообразила, что это свистнул Генрих, подзывая экипаж.

– Залезайте же! Скорей!

Подсадил ее и впрыгнул сам в тесную полутьму кареты.

– Боже мой! Я не бегал так… со времен ученичества! – отдуваясь, заметил он, падая рядом с Марго и все еще сжимая ее ладонь.

– А я – с той поры, как мы прятались от ваших шпиков.

– Как мог забыть? – воскликнул Генрих. – Я и теперь вообразил, будто за мной следят!

– А это просто патрульный гонял нас, как парочку влюбленных студентов! – подхватила Марго, и оба расхохотались.

Потом Генрих снова поцеловал ее – раскрасневшуюся, взмокшую, возбужденную бегством и…

Близостью.