Рубедо

– Я весьма нетерпелив!

Теперь он не сомневался, что епископ Дьюла не явится на открытие, хотя и получил формальное приглашение. И это было на руку Генриху: в день перед торжеством из алхимических лабораторий под Штубенфиртелем было вывезено оборудование, которое могло пригодиться в дальнейших исследованиях – весы, аппараты для дистилляции, горелки, измерительные приборы и колбы.

И кое-что еще, спрятанное до времени в саквояжах.

Едва удалось выпроводить смотрителя, как Натаниэль скомандовал мальчишке по-ютландски:

– Диоген! Ставь на тот стол! Да аккуратно, не разбей!

И сам подхватил один из саквояжей, в нетерпении расстегивая замки.

– Я полагаю, сейчас нам продемонстрируют что-то из ряда вон выходящее? – осведомился редактор, наблюдая за манипуляциями Натаниэля и его помощника, который с не меньшей ловкостью, закусив от усердия губу мелкими беличьими зубками, вытряхивал на стол содержимое саквояжа.

– Увидите, Имре, – ответил Генрих. – Только это пока не для прессы.

– Я нем как рыба. В конце концов, «Эт-Уйшаг» курируется вами, я лишь скромный редактор. Но я сгораю от любопытства! Что там такое?

– Свеча Шамберлана! – с гордостью произнес Натаниэль, бережно устанавливая на столе конструкцию из нескольких сосудов. – Бактериальный фильтр, который позволяет вычленить сontagium vivum fluidum. Хотите стать первопроходцем, мистер Фехер?

Редактор колебался, и Генрих вполне его понимал. Он и сам, впервые столкнувшись с прибором, испытал почти священный трепет от созерцания того, как невидимое становилось видимым.

– Пока я прибегаю к хитрости, – подхватил его мысли ютландец. – Стоит добавить пропущенную через фильтр и зараженную смесь в желатин и дать ей застыть. Тогда микроб начинает размножаться и образует колонию, которая становится видна сперва в микроскоп, а потом и простым глазом.

– Если вы утверждаете, что это безопасно… – пробормотал редактор, закатывая рукав и на мгновенье поморщившись, когда в его предплечье воткнулась игла.

– Не опаснее эпидемии, Имре, – сказал Генрих. – Сколько уже их было? – он принялся стаскивать перчатку, перечисляя: – Чума. Тиф. Холера. Оспа. Теперь туберкулез. Они вспыхивают в империи с завидной регулярностью, и Авьен – очаг заражения.

Он подпалил горелку и зачарованно следил, как в фарфоре вскипает фильтрующая жидкость.