Рубедо

– Фрау? – в приоткрытую дверь просунулась Фрида, и Марго машинально спрятала пластинку в лиф. – Вам пакет.

– От кого?

Фрида просеменила через кабинет, протянула квадратный сверток, перевязанный простой лентой.

– Не могу знать, – ответила, с любопытством косясь на раскиданные бумаги. – Принес какой-то мальчишка. Вроде и посыльный, но выглядел странно.

– Насколько странно? – спросила Марго. Неужто «мальчики из хора» от его преосвященства?

– Черномазый, как в саже, – сказала Фрида. – Я спрашиваю: от кого? Кому? А он только повторяет: Маргит, Маргит! С вашего позволения, сунула ему четверть кроны.

– Хорошо, Фрида, иди.

Пакет был тяжелым и твердым на ощупь, с краю – темная капля сургуча. Витые линии складывались в едва различимую «Э».

– Фрида!

Служанка остановилась, подняла на баронессу вопросительный взгляд.

– Мое письмо, – подавляя волнение, быстро проговорила Марго. – В Ротбург, помнишь? Ты отнесла его?

– В тот же день, фрау. И доложила тогда же вечером.

– Доложила? Вот новость! Не помню…

– Вы, смею заметить, тогда выглядели взволнованно, как не в себе.

– Да, да, – закивала Марго, сжимая сверток и вдыхая бумажную пыль, будто нагретую от прикосновений. – Так тебе удалось передать его?

– Передала, как вы и просили. Сперва меня чуть не отправил восвояси гвардеец, но потом вышел пожилой представительный господин в черном фраке. Осведомился, кто я и откуда, осмотрел письмо, но вскрывать не стал, потом велел передать, что все будет доставлено по назначению… – Фрида умолкла, переводя дух, и ее глаза загорелись восторженностью.

– Иди! – перебила Марго, вздрагивая от волнения. – И не болтай, слышишь?

– Слушаюсь, – Фрида отскочила к двери, совершенно по-детски повертела сложенными в щепоть пальцами у губ – «рот на замок и молчок!», – и выскользнула за дверь.

Марго взяла со стола стилет – вертляво порхнул мотылек на рукояти, – и взрезала ленту. Оберточная бумага шелестела, как осенняя листва, и пахла так же – теплом и солнцем.

– «Бабочки Авьена», – вслух прочитала Марго и рассеянно пролистала книгу – перед глазами мелькнули рисованные от руки иллюстрации, а на колени выпал сложенный вдвое листок. Она подхватила его, замирая от какого-то сладкого предвкушения, поспешно развернула и встретилась с собственным портретом.

Рисованный набросок в нескольких штрихах удивительно точно передавал сходство.