Рубедо

– Баронесса! Вам худо? Ах, Господи! Я тут молюсь за вас!

На лоб налипло мокрое полотенце. Марго попыталась слабо отпихнуть его рукой, но сил не хватило.

– Мне это… не помогает, – с досадой выдавила она. Где-то слышала эти слова? Не вспомнить, собраться бы с силами… – К тому же он не настоящий… Спаситель совсем не такой!

– Какой же, фрау? – удивилась служанка.

– Другой, – туманно ответила Марго, вновь погружаясь в горячечное беспамятство. – Он наизусть читает «Иеронимо»… считает, будто Авьен похож на заводную игрушку и совсем… не умеет воскрешать мертвецов!

А еще он мог испепелить ее одним прикосновением.

Или поцелуем. Да, во всем виноват проклятый поцелуй! Он выжег Марго гортань и сердце, оставив в груди щемящее чувство страха, смятения и чего-то еще, волнующего и темного.

– Боже мой! – слышался расстроенный голос Фриды. – Воскрешать мертвецов? Чего не хватало! Вы больны, фрау, извольте еще брома?

– Не нужно… брома, – Марго открыла глаза.

По комнате гуляли сквозняки. Лампы тревожно помаргивали.

Клонились вниз потемневшие розы, распространяя едва уловимый аромат увядания и смерти.

Марго натянула одеяло до подбородка.

– Меня спрашивал кто-нибудь? – осведомилась она.

– Графиня фон Остхофф, – ответила служанка. – Но я передала, что вы больны, и она пожелала вам выздоровления. А еще заходил – дважды – герр инспектор. Он велел передать вам это.

Дрожа, Марго развернула письмо и пробежалась по диагонали:

«Дорогая Маргарита! Упрекаю себя бессчетное количество раз, что позволил свершиться столь гнусному преступлению, и за это уже понес наказание.

Но нет наказания большего, чем Ваша болезнь! За то позвольте мне оплатить счет по медицинским услугам, и в качестве прощения примите эти нежнейшие хризантемы – пусть их благоухание наполняет Ваш дом и способствует скорейшему выздоровлению. Ваш друг, Отто».

– Так где же хризантемы, Фрида? – сипло спросила Марго, уронив письмо и приподнимаясь на подушках.

– Вы приказали вынести, фрау, – испуганно откликнулась служанка, подавая воду.

– Я оставила их в гостиной.

– А эти розы? Они ведь совсем увяли!

– А их велели оставить. Прикажете вынести и их?

– Нет, нет, пускай, – Марго приняла стакан и пила долго, жадно, напитывая влагой опаленное – огнем или болезнью – нутро. – Долго ли я болела?

– Два дня, – Фрида забрала стакан и помогла баронессе удобнее устроиться на подушках.

– Принеси мне последние газеты. Наверное, там вовсю пишут о покушении.