Рубедо

Тогда Марго казалось, что она слышит шорох огненных крыльев Холь-птицы: однажды восстав из пепла, она погружала в пепел и тьму вечный Авьен, и собравшихся здесь людей, и задыхающуюся, теряющую сознание Маргариту.

Ротбург, церемониальный зал

Под ослепительно-белым светом огромных электрических люстр Генрих чувствовал себя особенно неуютно. Может, и прав был отец, когда противился веяниям нового времени – в его кабинете не было ни телефона, ни электрического освещения. Теперь алая ковровая дорожка – как линия на ладони.

Шли, точно на эшафот.

Невеста – нет, теперь уже законная супруга в болезни и здравии, в горе и радости, пока смерть не разлучит их – Господи, помоги! – держала его под локоть с ощутимой опаской. Перчатка, обтягивающая ее ладонь, темнела от влаги, да и сам Генрих страдал от невозможности вытереть с шеи пот, от духоты и жажды, от зуда в стигматах и от того, что бал все-таки состоялся, как он ни настаивал на отмене.

– Никто из моих подданных не пострадал, – официально заявил его величество кайзер. – Кроме самого преступника. Его доставят в тюремный госпиталь, а после допросят и казнят. Торжественная часть во славу Спасителя и его супруги состоится сегодня же вечером.

И, оставшись наедине с императрицей и Генрихом, отметил:

– В конце концов, это не первое покушение. Бог милостив ко мне, в тот раз клинок наткнулся на металлическую пуговицу, и я отделался легким испугом.

– Тогда вам помог адъютант, дорогой Карл, – с дрожью в голосе напомнила Мария Стефания. Она была нездорово бледна, но держалась, как подобает императрице. – А сегодня – собственный сын. – И, помолчав, добавила совсем тихо: – А вы все еще не поблагодарили его за спасение.

– Какие пустяки, матушка, – в растерянности ответил на это Генрих, вздрагивая от гуляющего под кожей огня и неясного, почти сумасшедшего возбуждения.

– Ваш долг, сударь, заключается в служении Богу и империи, – резко перебил его кайзер. – Дарованная вам сила призвана защищать ваш народ, а не убивать.

– Я и защищал! – опешив, возразил Генрих. – Вас! Моего отца и императора Авьена!

– А заодно опалили бедняге полголовы. Ловить государственных преступников – долг полиции и солдат, и я спрошу с министров, отчего они не озаботились безопасностью.