Рубедо

– И много ли было таких счастливиц, ваше высочество?

– Немало, если верить сплетням, – ответно заулыбался Генрих.

Колесо меж тем завершало оборот: небо снова стало неизмеримо выше, а земля ближе, окно мягко огладили ветви, мелькнул черно-желтый, похожий на пчелу, конус шатра.

– Возьмите вот это, – продолжил Генрих, вынимая из нагрудного кармана плетеную косичку и кладя ее перед собою на скатерть. – Кто бы ни пришел к вам от моего имени, не начинайте разговор, пока не убедитесь, что у него имеется такой же знак.

– Я поняла, ваше высочество, – баронесса спрятала плетенку в корсаж. – И попытаюсь сделать все, как вы просите.

– Надеюсь… – Генрих не договорил.

С аллеи донесся гам, шум, чей-то мужской голос запел, и слова подхватили десятки глоток:

– Никаких забот не зная,

открестившись от проблем,

трон Ротбурга занимает

старый кайзер Эттинген!

Жар растекся под сорочкой. Генрих застыл на месте, не веря собственным ушам, а баронесса подскочила и приникла к окну: под клены, распугивая почтенную публику, выкатилась толпа голодранцев – замелькали серые пиджаки и кепки, пахнуло дешевым табаком и кислой капустой.

– Эй, а ну-ка, громче! – сдирижировал взъерошенный господин с неопрятными бакенбардами. И, присвистнув, загорланил первым:

– Только издает указы так, как Дьюла говорит!

Кабинка заскрипела, заелозила брюхом по платформе. Очнувшись, Генрих сорвался с места, схватил баронессу за рукав, почти не ощущая, как накалились его перчатки, но услышав, как вскрикнула баронесса.

– Бежим! Живее! – задыхаясь, выдавил он.

Воздух взрезали трели полицейских свистков.

Генрих спрыгнул первым, придерживая дверь и в нетерпении ожидая, пока следом выберется баронесса. К нему подскочил щербатый мальчишка и, кривляясь, протянул грязную ладонь:

– Герр Начищенные Туфли, Толстый Кошелек! Дай сотню крон за здравие его высочества, не то отнять придется!

– А ну, попробуй! – звонко гаркнула баронесса и, отпихнув Генриха, зашептала в ухо: – Идемте, идемте! Мало вам шпиков? Так тут сейчас вся полиция будет!

– Эх, подхватывай! – продолжил горланить заводила.

– Даешь перемены! – подхватили его. – Земельную реформу!

– Налоги с толстосумов!

– Рабочий день сократить!

– Больницы не закрывать! Народ от чахотки мрет, как мухи!

– Да где же Спаситель, когда он так нужен?!

Пихнув одного локтем, другого корпусом, Генрих рванул по аллее. Баронесса, вцепившись в его локоть, трусила рядом.