Убиться веником, ваше высочество!

А Этьена? Кого из тех, кто оставался, приговорили к казни? Я вздохнула: какая разница, главное, что не меня, моя задача отыскать сестру Клотильду, постараться ей понравиться, получить распоряжения, поесть и раздобыть одежду. Обязательно, потому что Эрме просил платье, а значит, Марибель не может показаться людям без риска.

Бедный ребенок! Да все они. Дикий мир, и дело не в том, что — я почесала за ухом — грязь и вши, а в том, что есть люди как вещи.

И даже те, кто не раб, может быть фактически продан, и допустим, что на съедение.

Впереди открылась дверь, я распознала монашескую одежду и кинулась с криком:

— Благочестивая мать! Благочестивая мать!

Монашка остановилась. Она была высокая, худая, уже пожилая, и смотрела на меня с неподдельным интересом. Я сбавила темп, подошла, помня, за что мне уже попало, уткнула взгляд в пол, руки с веником завела за спину.

— Благочестивая мать, брат Луи приказал мне найти сестру Клотильду, — учтиво протараторила я.

— Ты откуда? — спросила она озадаченно, и высохшая рука схватила меня за подбородок.

— Из деревни, — раз прошло вранье, и не стоит выдумывать новое. Еще я сообразила, как я могу разжиться платьем. — Можно мне тоже благонравно одеться, благочестивая мать? Я хочу быть как сестра. И… покушать?

Монахиня раздумывала. Я ждала. Идиотское положение — зависимость от всех, кто меня окружает, и то, кто я есть, не дает никакого повода надеяться, что это изменится.

— Как твое имя?

— Эдме, — вздохнула я и приготовилась к очередному удивлению, но монахиня сухо кивнула.

— Пойдем.

Я гадала, куда она меня ведет. Коридор, еще один, монастырь был старый, но на удивление чистенький — сестра Клотильда следит за тем, чтобы в святых стенах не устраивали свинарник. Монахиня остановилась перед дверью, смерила меня взглядом, пожевала губами.

— Приберешься тут. Разберешь все, а что нужно — постираешь. Потом придешь в трапезную.

Нет смысла доказывать, что я зверски голодна. К тому же в монастырях прием пищи по расписанию, и хорошо если не идет какой-нибудь пост, потому что одним хлебом сыта я не буду.

— Благочестивая мать? — с показной робостью пискнула я. — А когда уйдет дилижанс?

— Завтра утром. — Эта монахиня ничему не удивлялась — Покровительница смилостивилась надо мной и послала хоть одного человека, которому все до лампочки. — Если справишься с работой, можешь прийти посмотреть.