Демон заката

Когда-то Йиржи Коварж был очень красив лицом - Грабал помнил, как женщины останавливались, чтобы бросить ему монету, и, заглядевшись, промахивались мимо шляпы, - но, отрастив неопрятную бороду, сделался неотличим от сотен других нищих Праги. Что касается стати, то прямую спину Йиржи сохранил. Он никогда не горбился, даже несмотря на постоянные боли в ногах. Год назад Грабал сошелся с Йиржи исключительно из-за общей беды: получив незаживающую рану, он начал снисходительнее относиться к попрошайкам.

Молодому человеку ангельской наружности, постоянно торчавшему возле Староместской ратуши, пан-бог приготовил куда более неприятную судьбу, чем охромевшему посреднику. После одной особо обильной попойки нищенствующие родители Йиржи рассудили, что попрошайкой мальчуган заработает и принесет в дом куда больше, чем наемным рабочим или солдатом, и перебили ему обе голени. Над сыном Ян и Маркета Коваржи трудились тщательнее, чем над любым из немногочисленных честных дел, за которые когда-либо брались, и практически искрошили хрупкие детские кости.

Чудом выкарабкавшись с того света, Йиржи заступил на свой пост, где и провел двенадцать лет.

- Как здоровьице, пан Франта?

- Твоими молитвами, парень, - Грабал подал нищему медный кругляшок. - Болит, как собака, но хотя бы не плохеет.

Йиржи спрятал монету и начал чесать неестественно выгнутое вбок колено, а Грабал поковылял было дальше, но нищий окликнул его.

- А я вот боюсь, пан Франта.

- Чего же?

- Пропадают с улиц люди. Что ни неделя, то кто-то не появляется на своем месте.

- Куда же они деваются? Умирают, небось.

- Так часто, - с неожиданной злостью в голосе сказал Йиржи, - не умирают даже такие, как я. Душегуб завелся какой-то, не иначе, или жиды крадут.

Насчет евреев Грабал в заблуждение не впадал: могут, считал он, и схватить какого-нибудь несчастного, чтобы потом выпустить из него кровь, но вряд ли для ритуалов им сгодятся завшивленные, опустившиеся пропойцы.

Горожане ненавидели ростовщиков и ювелиров, шли слухи о жертвоприношениях детей, из-за чего еврейский квартал то и дело сотрясали погромы; обманчивое спокойствие улиц могло в любой момент взорваться, выпустив наружу яростную толпу, однако детоубийство и кабальные договоры никак не вязались в мозгу Грабала с исчезновением попрошаек. Зачем они евреям?

- Ты, главное, береги себя.

- Повинуюсь, пан Франта, - улыбнулся Йиржи.