Золотое правило

Облизнулся, не отводя взор с таких же влажных, разгоряченных губ. Сглотнул — и с жестким выдохом отступил.

— Я провожу вас.

Он отставил бокал и подал руку по-рыцарски, чтобы Идель положила запястье на запястье.

Только вежливость. Вежливость — и ничего из того, чего Тальесину так хотелось бы.

Она избавилась от кубка и ответила на жест.

Принцы не отступают: они берут все, чего хотят. Может... может его подменили? Может, это и не брат короля Маттиаса?

Ну как же! Легрейф стоял вокруг хаделиндской столицы, стал бы Маттиас блефовать? Да и Филипп — участник предыдущего конфликта, он опознал Тальесина в лицо.

Принцы не отступают: они берут все, чего хотят, сразу и не сдерживаясь. Но мужчины... мужчины поступают по-всякому. Мужчины могут справляться с любыми страстями, когда знают, что игра стоит свеч. Как ее отец, например. Как ее кузен. Как Тальесин из Хаделинда, который провел жизнь с петлей на шее, стоя в тени правителя, который любит бить исподтишка.

Когда Таль довел ее до спальни, он не задерживался.

Идель с трудом могла вспомнить, как служанка рассказывала о визите Легрейфа, переодевала ее, накрывала одеялом. Но помнила, что, засыпая, у нее было четкое ощущение, что ее обнимают чьи-то теплые руки.

Глава 5

– Отмазался? – Крейг поглядел на Железного. Вид у него был такой, словно он на ногах проделал путь от города до города.

Эмрис исподлобья взглянул на Крейга, развалившегося на баронской постели в одежде и обуви.

– Хоть бы сапоги снял, – проворчал Железный, углубляясь в комнату.

– Как прошло?

– Херово.

Ясно, к беседам его милость не расположен.

– Удалось поговорить с Идель?

– Нет. Удалось поговорить с Даланом. – Эмрис плюхнулся в кресло, стянул один сапог, наступив на его пятку другой ногой. Второй сапог так не поддавался, и Железному пришлось помочь руками.

– Что сказал этот мудак?

Эмрис огляделся с сапогом в руках. Крейг встал.

– В целом, что это я мудак, но он готов забыть об этом и помочь мне завоевать расположение ее светлости. – Он бросил злополучную обувь на пол и забормотал. – Ее светлость, ее светлость, ее светлость… Крейг, ты даже не представляешь, насколько сейчас все во дворце про нее! – страдальчески пожаловался барон. – Я слышал ее имя из всех углов, куда бы ни сунулся.