Золотое правило

Я планирую договориться о таких объемах, чтоб Хаас из штанов от напряжения выпрыгнул.

— За что вы так с ним? — смеясь, посочувствовал Рейберт главе гильдии ткачей.

Раздался плеск — Идель выбралась из ванной. Несмотря на наличие ширмы, Рей предусмотрительно отвернулся — мало ли что. Служанка обернула Идель простыней, ее светлость выглянула из-за перегородки и тут же подпрыгнула, схватившись за грудь с проступающими сосками.

— Срань Создателя, Алатир! Я уже и забыла, что ты здесь.

С лица Алатира на нее поглядели два смоляных глаза, наполненных почти детской обидой.

— Я это не выбирал.

Рейберт продолжал глаголить. Алатир качал ногой и страшно скучал.

Выбирая одежду, Идель остановилась на теплом платье цвета спелого винограда, отороченном по основным линиям кроя узкой полоской черного меха. Вырез на нем был высоким и прямым, от плеча до плеча, так что на обозрение оставалась лишь шея.

Когда женщина заявляет о намерении играть серьезно и честно, она всегда прикрывает грудь.

Все украшения — нити в волосах, серьги, кольца, — горели аметистами в тон общему наряду. И только у солнечного сплетения красовался тяжелый округлый медальон герцогского дома Лойтфред.

Оставалось надеяться, послы не сочтут особо поздние переговоры неуважением. Впрочем, если она правильно поняла ситуацию, заставляющую их спешить со сделкой, то и в случае неудовольствия им придется смолчать.

Женщина взяла бумаги из рук Рейберта. Наскоро пролистала папку, просматривая сделанные прежде записи.

— Он пойдет, — указала она на Алатира. Тот почти успел задремать. — Я хочу, чтобы меня отвел он.

Рей растерялся протяжным: «Э-э-э». Алатир был более эмоционален, потому как решил, что ее светлость намерена впутать его во что-нибудь провокационное.

— Но ведь Рейберт отлично справляется с этим, нет? Да и чего греха таить, вы и сами отлично умеете хо...

Идель посмотрела на Алатира, как на барана.

— ...дить, — и пристроился сбоку.

Когда они вышли в коридор, Идель снизошла до объяснений:

— Ты произвел на арозанцев впечатление. Твое присутствие пойдет сделке на пользу.

Получив от Идель письменное свидетельство, что конечная сумма сделки согласована на отметке в сто двадцать шесть тысяч деорсийских талиев, Аерон стал похож на шишку хмеля: весь раскрылся, источая аромат благодушия и счастья.