Каторжанка

— Бежать решили? — с ухмылкой выдохнула она, и я насмешливо скривилась. Она знала графиню намного лучше, чем я хоть кого в этом мире, а у этой женщины я даже имя не могла напрямую спросить. — Дело доброе, Аглая Платоновна, — неожиданно тихо согласилась она. — Ни к чему вам гибнуть в том краю. Не вас его императорское величество отправил на смерть. Только не выйдет у вас и я вам не помогу. Без паспорта вы далеко не уедете, а на корабль не сядете так тем паче…

— Так принеси паспорт, — ровно ответила я, изо всех сил сдерживая радость от неожиданной поддержки.

— Я заплачу тебе, хорошо заплачу.

— Вам паспорт только его сиятельство испросить может, — женщина нахмурилась, — или ваш муж. Но у него, пока он просить что-то может, осталось всего несколько часов. После казни он уже ничего вам не даст. Лишенный прав состояния разве что не господский человек, а в остальном…

Я вспомнила слова отца. Моего мужа лишат всех прав состояния — и это значит, что он потеряет часть гражданских свобод или как это правильно называется, а я перейду под опеку отца, останусь я в браке или приму ту милость от местной церкви.

Или тоже есть нюансы?..

— Сколько будут делать мой паспорт? — Женщина непонимающе наклонила голову. — Дура. Сколько времени нужно, чтобы я получила паспорт?

— Не знаю, Аглая Платоновна. Мы люди господские, нам паспорта не положены.

Она еще и крепостная. Казни, заговоры, ссылки, люди-вещи. И я практически вещь с бессмысленным титулом. Кто считает эти века прекрасно-утраченными? Из-за этих вот поганых шелковых тряпок?

— Неси мне свою теплую одежду, — скомандовала я.

— Смотри не попадись никому с ней. Поужинаем и отправимся в тюрьму.

Господи, глупо, как в средневековом любовном романе. И смешно, как в итальянской комедии — сперва поесть.

Глава 3

Женщина ушла, оставив меня в одиночестве. Я несколько секунд постояла в трепещущей полутьме и решительно протянула руку к шкатулке.

Я оказалась права: мятежная графиня Аглая Дитрих, была она любимицей отца или нет, по крайней мере, не дрожала над каждой копейкой.

Я насчитала с дюжину колец, несколько браслетов, множество заколок, серег, все это из золота, с драгоценными камнями, и, насколько я понимала, это были цацки «на каждый день». Дурочка жила богато, тепло и сыто и как-то нелепо своротила свою жизнь ко всем чертям из-за неверного выбора.

Я была не наивна и не глупа, чтобы считать, что отец Аглаи — мой отец — на дочь обижен как ревнивая подружка.