Каторжанка

Комната — большая, с высокими потолками, окна занавешены светлыми шторами до самого пола, девичья кровать, покрытая белым покрывалом, как саваном, бюро, почти такое же, как то, в которое в залезла, круглый стол, стулья, огромный кожаный сундук-чемодан, и повсюду валяются платья.

— Холодно, — заметила я, оглядываясь. — Прикажи принести что-нибудь, чтобы согреться. Или пусть затопят камин?

В комнате его не было и в помине.

— Угли разве, — пожала плечами женщина. — Да и не холодно, ваше сиятельство, ранняя осень.

Ранняя осень? У меня волосы зашевелились. Если это осень, что будет зимой? Если сентябрь здесь свирепее, чем привычный мне январь, что ждет меня на северных островах?

К черту, подумала я, разглядывая красивую, но холодную и неудобную одежду. Я даже не стану ждать. Соберу все, что есть у меня из украшений, переоденусь так, чтобы не околеть, и сегодня же ночью уеду. Кто бы ни была эта графиня, вероятно, юная влюбленная дурочка, я не собираюсь ни уходить с дороги отца прямиком на тот свет, ни дохнуть как пропойца в сугробе.

Женщина подошла, начала разбирать одежду. Я стянула с пальцев перстни, перчатки, положила все на бюро. Платья, платья… тоже немало стоят, но у меня нет времени их продавать, и тащить с собой бесполезное барахло нет никакого желания. Вон в той шкатулке наверняка есть еще побрякушки. Дом богатый, граф влиятелен, непохоже, чтобы здесь все было сотни раз перезаложено.

— Стой, — бросила я. — Оставь это все. Скажи, где теплая одежда?

Женщина выпрямилась.

— Теплая, ваше сиятельство? — не поняла она. — Шубу разве вам принести? Так не зима же.

Шуба, шуба… Завернуться если в нее и сидеть в ожидании то ли чудес, то ли смерти. Неудобная, тяжелая вещь. А еще недавно была мечтой сотен тысяч женщин.

— Теплые платья. Закрытые полностью, как твое. Шерстяные… панталоны, что-нибудь, — сказала я. — Не эти бесполезные кружева, — я ткнула пальцем в ворох шелков и бархата.

— Вы же не баба, ваше сиятельство. Откуда у вас такое?

— Отлично. У тебя это все есть? Неси и можешь забрать себе эти тряпки. Ты выгодно их продашь.

Она бросила на кровать воздушное платье, покачала головой, пошла было к двери, но остановилась и обернулась.

— Что вы задумали, ваше сиятельство?

— Не твое дело, — оборвала я. — Ничего не задумала, отец отсылает меня вслед за мужем. Не хочу умереть от холода, вот и все.