Превзойти себя самого. Том 2

За такое наказывают даже богов! Ты хоть понимаешь, что натворил?

«Не понимаю…!»

Сердце обожгло горькой обидой. Тяньшу не успел взять себя в руки, как её жаркое пламя спалило дотла остатки здравого смысла. Прежде Тяньшу никогда не спорил с наставником. Сейчас же, упрямо подняв подбородок, он решил отстоять свою правоту.

Терять больше нечего.

— Я не испытывал боль, когда зашёл в озеро Истины. Разве это не указывает на мою невиновность? Мои помыслы чисты. Я не сделал ничего плохого.

— Ты… — бессильно вздохнул Лао Боай и потёр переносицу, точно в раздумьях, как поступить с подопечным.

Терять больше нечего.

— Есть одна вещь, о которой тебе следует знать.

С этими словами мужчина бросил на снег алую ленту. Убедившись, что ученик прочитал вышитый на ней девиз, он без колебаний добавил:

— Это тебе от отца. Можешь не слушать меня, но посмеешь ли ты пойти против него?

Парень застыл. Медленный выдох вобрал в себя звуки морозного дня. Оглушённый словами наставника он сжимал в руках ленту, в которой, сжавшись до размеров чёрных иероглифов, отныне пульсировал весь его мир.

— Ты слишком мягкий, Тяньшу. Если не сумеешь себя превзойти, это рано или поздно погубит тебя.

Чтобы вразумить ученика, Боай выбрал жестокий подход. Юноша ничего не знал о родителях. И как бы он ни молил сорвать покров неизвестности хотя бы с причины, что заставила их бросить сына, Лао Боай непреклонно молчал. Со временем Тяньшу перестал о них спрашивать. Он вёл себя так, будто незнание правды больше не беспокоит его, и края незаживающей раны срослись, обернувшись едва заметным рубцом.

— Чрезмерная доброта — уже глупость. Порой цена этой глупости — жизнь.

«Не только твоя», — добавил про себя бессмертный наставник. — «Но и всей Лаошань».

— Мой отец… Он… Он жив? — севшим голосом спросил Лао Тяньшу.

— Подумай над моими словами, — ушёл от ответа мужчина.

Наставник исчез также бесшумно, как появился. Рассыпался снежными хлопьями и, подхваченный ветром, вернулся к неотложным делам.

Тяньшу ещё долго стоял на коленях. Иероглифы под его пальцами слабо подрагивали, будто живые, и впитывали одну за другой солёные капли непрошенных слёз. Второй конец алой ленты лежал на снегу. Преодолев видимый мир, он связал Лао Тяньшу с призрачным прошлым, где жили размытые тени его пропавших родителей.

«Превзойти себя самого».

Повторив фразу ещё несколько раз, юноша различил в ней печаль.