Грэхард

Сев за стол, Грэхард окинул взглядом пыльные заброшенные мелочи – они не вызвали в нём ни капли узнавания. Он обычно не приходил в комнату Дерека – это Дерек приходил к нему.

Не зацепившись ни за что взглядом, Грэхард стал дёргать ящики стола – они покорно обнажали пустое нутро. Отсюда тоже всё выгребли в своё время.

Нижний ящик, однако, не поддался: он был с замком. По непонятным причинам выламывать его никто не стал – то ли поленились, то ли на попытку получить от владыки разрешение на это нарвались на гнев и приняли его за запрет.

Грэхард задумался: где искать ключ, он не знал, а звать людей для взлома – не желал.

Решив свою дилемму в пользу «попробовать выломать замок ножом», он преуспел: слабый замочек явно не был рассчитан на силу мрачного владыки. Ящик выломался так легко, что Грэхард даже удивился.

Неизвестно, на что рассчитывал Грэхард, но внутри обнаружилось только три предмета: небольшая книжечка, стопка листков и камешек.

Грэхард взял и раскрыл книжечку, и с большим удивлением обнаружил в своих руках даркийский молитвенник.

В Ньоне они были запрещены, поэтому логично, что Дерек предпочёл его спрятать.

Находка была удивительной; у Грэхарда были смутные подозрения, что Дерек сохранил некоторую симпатию к вере своих предков, но все они основывались скорее на параноидальных допущениях. Сам Дерек никогда этих симпатий не демонстрировал, и вполне исправно вникал в постулаты ньонской веры и сопровождал владыку на всех религиозных мероприятиях.

Они никогда не обсуждали даркийскую веру; и Грэхарду было странно и больно осознавать, что Дерек хранил от него в тайне эту часть своих убеждений.

«Я вообще хоть что-то о нём знал?» – в который раз с тоской подумал Грэхард, открывая молитвенник и вчитываясь в отдельные строчки, не очень, впрочем, понимая их смысл.

Книжечка выглядела потрёпанной; кажется, Дерек читал её часто. Со вздохом Грэхард спрятал её в карман, решив на досуге изучить более детально.

В стопке исписанных листиков Грэхард с удивлением признал открытки в честь новолетия – эту традицию священники Небесного заимствовали как раз у ниийцев и даркийцев.

Каждый год уличные художники с удовольствием продавали маленькие листочки, на которых было нарисовано что-то красивое. Рисунки было принято сдабривать благопожеланиями и дарить близким – Грэхард, конечно, никогда ничего подобного не делал, хотя вот уже третий год получал такую открытку от Эсны. Та, правда, мастерила её сама, искусно вырезая любопытные сюжеты на тонких дощечках.