Нефритовый век

Затем ему пришлось нарушить много правил и клятв, и даже погибнуть, отказавшись взять на себя судьбу мира, чтобы понять: он ничего не добьется, если не усвоит этот урок.

Смерть освободила его тогда, она дала спокойно взглянуть на смерч, без страха и сомнений. В этот раз он воспользовался новым навыком и долго вглядывался в потоки эпох, где переплетались версии возможных событий. Он видел, куда и зачем отправился Цзя, туда же влекло и его: побратимы были связаны одной дорогой навсегда, а точнее – до того момента, пока все положенные им девять пределов прошедшего и грядущего не будут исчерпаны.

И все же теперь Чжэн кое-чему научился. Очутившись в смерче, он смог выбрать, куда отправиться. И, похоже, точнее определил нужное место, чем его побратим. Теперь, после нескольких месяцев, это было ясно как день.

От бесконечной войны между Чжао и Цинь устали жители обоих царств, но правители и полководцы не унимались, снова и снова оттесняя армии друг друга. И где-то посреди этого противостояния Чжэн и Цзя должны были отыскать младенца, который изменит всё.

Чжэн Вэньдао ехал на лошади по осажденному городу, следуя за тонким следом ауры, которую он ощутил, как только въехал в Ханьдань, столицу царства Чжао. Измученные войной улицы все еще старались изображать подобие жизни: в лавках стояла ругань из-за цены, в забегаловках продавали рисовый отвар, по пыльным дорогам пытались разъехаться телеги. Но на лицах жителей уже проступало отчаяние, местами даже безразличие. Они провожали всадника в белой одежде недобрыми взглядами испподлобья, склонив головы в деланном почтении.

Ребенка следовало искать во дворце правителя, Чжэн видел это, когда искал его в вихре. Но теперь чутье уводило воина куда-то в сторону, к окраине города, почти к самой крепостной стене. Как всегда, не хватало времени: увидеть всю картину по-прежнему было невозможно, а к городу неожиданно подступили циньские войска.

В какой-то момент Чжэн понял, что он уже близко. А потом он услышал крики. Женщина кричала пронзительно, высоко, так звучит отчаяние матери, которая умрет за своего ребенка. Ребенка, который вторил ей, напуганный криком матери.

Ворота особняка были сдернуты с петель, внутрь уже кто-то ворвался. Чжэн соскочил с лощади и подбежал к воротам.