Нефритовый век

– Вы мне обещали, что шума не будет, – злобно прогудел он своим утробным басом. – А сами что тут устроили?

Чжэн никогда не заметил бы внешних отличий от остальных великанов. И все же перед ними стоял тот самый страж, у которого больше не болела голова.

– Уйди с дороги, – сказал воин. Сила ша-ци уже отхлынула, но теперь, когда они так близко к выходу, никакой Ту-бо его уже не остановит.

Он не учел только две вещи. Первая: чтобы избежать наказания, стражу следует убить их, поэтому отступать он не собирался. Вторая: это был не просто Ту-бо, а тот самый, первый и настоящий.

И удар его будет страшен.

Великан не вонзил свой трезубец в Чжэна, ему хотелось позабавиться и отомстить нерадивым купальщикам в Желтом источнике. Поэтому его неожиданный резкий удар был нанесен плашмя: зубья отбросили воина и лисицу, как лопата – комок земли. Ту-бо бил наотмашь, а потом Чжэн и Цзяо-ся упали в сторону, совсем рядом с нефритовым мостом, больно ударившись о его столбы, предварявшие путь в облака. Мечи, украденные у стражей, отлетели в стороны.

Они попытались вскочить, но страж уже был рядом, наступив обоим на ноги своими крупными огромными ступнями и прижав к земле, что было сил. Чжэн буквально почувствовал, как в теле все затрещало, а лисица закричала от боли так пронзительно, что тетушка Мэн вздрогнула на своем облаке. Потом оправилась, приняла строгий вид и сказала:

– Раздави их.

Ту-бо сошел с тел, а потом размахнулся и изо всех сил пнул обоих в сторону серебряного моста. Чжэн постарался сгруппироваться и приземлиться помягче, но лисица упала, словно мешок с костями, она уже потеряла сознание.

– Дурак что ли, – будничным тоном произнес подошедший Ту-бо и пнул воина и лисицу еще раз, теперь в сторону двух деревянных мостов, самых обветшалых и старых.

– Хотите побыть крысами? – спросил он.

– Ту-бо, хватит играться! – рассерженно закричала тетушка Мэн.

Тот недовольно покачал головой, злобно рыкнул своей тигриной пастью, а затем встал на Чжэна и его спутницу всем весом. Воин почувствовал, как жизненная сила покидает его тело, и успел подумать только, что ему жаль оставлять этот мир. Он его очень любил.

Где-то далеко и очень глухо загрохотал обвал. Затем незнакомый женский голос, низкий и грубый, произнес:

– Доставьте их во дворец.