Нефритовый век

А когда приходило время отбыть, они навсегда сливались с Небом и растворялись в нем. Серебряный мост вел обратно на землю, но туда мало кому разрешали вернуться в человеческом облике. Те, чьи прегрешения были столь велики, что им не светили ни Небо, ни мир людей, после отбытия наказания отправлялись по каменному и двум деревянным мостам. Каменный уводил в мир голодных неприкаянных духов, деревянные – в мир животных и растений.

Был и шестой мост, нефритовый.

– Говорят, что это мост перерождения в подводных демонов, – пожал плечами монах.

Воин и лиса тоже не слыхали. Нефритовый мост оставался загадкой.

Как только Мэн-по пропала, монах тут же начал рыться среди горшочков и прочей утвари в сундуке, стоявшем рядом с котлом богини.

– Что ты ищешь? – спросил Чжэн. – Мне кажется, свиток вон там, на столике.

– Выпивку, – ответил Сяося Шэн. – Подземные управители тоже не брезгуют выпить, только вино им поставляют прямиком из райских кущ.

Ничего такого найти не удалось, отчего монах помрачнел, как туча.

Свиток, недочитанный богиней Мэн-по, и вправду лежал на маленьком деревянном столике, что был вовсе не столиком, а деревцем, росшим прямо из земли в форме столика, как это было угодно богине. Рядом со свитком стояла тушечница и лежала кисть на случай, если богиня захочет что-то внести в книгу судеб или вычеркнуть из нее.

Чжэн поспешно протянул к свитку руку, но монах одернул его.

– Поклонись и спроси у него дозволения, – шепнул он.

Воин послушно выполнил наказ.

После этого свиток развернулся сам, и Чжэн Вэндао увидел иероглифы, выведенные на шелке красивым ровным почерком. Он с удивлением прочел несколько строк о том, как следует наносить удары по точкам сюэ, чтобы они были смертельными, несмертельными или погружающими в состояние вынужденной медитации. Про первые два случая он знал, хотя и не был достаточно натренирован, чтобы удары всегда были точными. Про третий – слышал впервые и даже зачитался.

В истинном прочтении текст повествовал о старом мастере, который ушел от дел и поселился в горах Нэйшань. Иероглиф, записывающий «точку сюэ» в этом тексте обозначал «пещеру», в которой и поселился учитель Ши-лэй: Чжэн впервые увидел его имя, написанное кистью! Мастер жив! – возликовал Чжэн Вэньдао.

Почему он ушел от дел, книга судеб не сообщала. И дальнейшие события жизни еще не были вписаны.