Первое лето нового мира

***

Ратко шёл молча, грузно впечатывая сапоги в весеннюю грязь и остановился только перед воротами городища. Вынул засов, распахнул нешироко и вышел, кивнув князю, пошли, мол.

Мирослав поднял бровь, но шагнул следом и тут же влетел в спину остановившемуся волколаку.

Тот помолчал и негромко обронил, не оборачиваясь:

— Отпускаю я тебя, княже. Волен идти своей дорогой. Жена твоя и княжич уже в лагере. Раньше тебя я их выпустил, мои кметы их провели. Воев дождись, их тоже отпустят.

Князь замер, не веря ушам своим.

— Про мир, тобой предложенный, скажу так. Сотни лет, как вы, люди, пришли в наши земли. Сотни лет вы нас травили, убивали, охотились на нас. И мы вам тем же отвечали, рвали глотки, где могли. Ты прав, пришло время остановиться. Но забыть вражду в одночасье нельзя. Мне нужно знать, что слово твоё крепко, что не передумаешь ты и не пошлешь дружину поджечь мой лес с четырёх концов, если какой купец пропадет, или пару овец ненароком кто прирежет.

Ратко вздохнул.— Поэтому подумай, княже. Крепко подумай, как сделать так, чтобы гнев, праведный или нет, неважно, снова не овладел нами. Как меня просил, так и сам подумай.

Развернулся и не глядя на Мирослава, тяжело шагнул в ворота.

Князь выдохнул и хрипло сказал в спину волку:— Я уже всё решил, Ратко. От слова своего не отступлюсь, что бы ни случилось. слышишь?

Зверолюд застыл было на миг, потом кивнул, не обернувшись и молча запер за собой ворота.

Мирослав постоял ещё немного, покрутил головой, вытер взмокший лоб и пошагал к лагерю. Он уже не видел, как Ратко снова приоткрыл ворота, выпустив вслед ему несколько волков.

***

Начинало светать. На востоке порозовело, полная луна скатывалась за деревья, освобождая место сумеркам нового дня. Мирослав размеренно шагал по лесной тропке, приближаясь к стоянке, где он днем раньше дожидался кметов Ратко, прижимая к себе Олёну и гладя вихрастую голову Водимира.

Ни шороха кругом, ни хруста сучьев под ногами, стихло даже воронье карканье, сопровождавшее Мирослава на всём пути. Наконец вековые сосны расступились, открыв князю небольшую прогалину с кострищем в середине.

Князь ступил на поляну.

Олёна и сын лежали рядом, рука княгини поверх ладошки Водимира. Глаза обоих были закрыты.