Трон Знания. Книга 1

Хлыст никогда не видел, чтобы Оса смеялся. Он даже не помнил его улыбки. Сейчас взирал на раскрасневшееся лицо с широко раскрытым ртом и на кадык, прыгающий при каждом раскатистом выхлопе воздуха из глотки. Поблёкший крест на впалой груди ожил: линии заходили ходуном, точно щупальца насекомого, пришпиленного к обвислой коже.

— Как тебя зовут? — поинтересовался Оса, успокоившись.

Дед сокрушённо покачал головой:

— Это раньше звали, теперь прогоняют.

— Ну ты и балагур, дед. Имя у тебя есть?

— Было. Теперь просто старик.

— Ладно, старик. Можешь помочь человеку — помоги. Не можешь — пеняй на себя.

Дед опустился на корточки возле Пижона:

— Болит?

— Ещё как! Неделю не могу сесть.

— Дайте острый нож и ведро воды.

Пижон приподнялся на локтях:

— Зачем нож?

— Надо вытащить стержни.

— Ты дашь ему искромсать свой зад? — спросил Жердяй и почесал свои ягодицы.

Пижон попытался встать на четвереньки, но взвыл и вновь распластался по земле.

— Пусть режет, — произнёс он, переведя дух.

— А воды-то нет, — проговорил Оса.

— Видел, — подтвердил дед.

— Вот, сидим, ждём дождь. Так что, старик, видать, не судьба тебе остаться.

— Нужна морская вода.

— Морская? Так бы сразу и сказал. Прыщ!

В дверях крайней лачуги показался лысый мужик с нахальной прыщавой мордой.

— Набери воды из колодца.

Прыщ взял ведро с привязанной к дужке верёвкой и скрылся в одной из пещер. Приподняв лоснящуюся от грязи и жира штанину, Оса вытащил из высокого ботинка нож.

Дед подержал зазубренный клинок над огнём, подул на него, приложил к запястью:

— Пусть человек заткнёт рот.

Вскоре вокруг него и Пижона собрались все обитатели лагеря (не было разве что верхогляда, надзирателей и сторожевых) — эдакое зрелище никто не хотел пропустить. Старик умело вскрывал нарывы, выдавливал жёлтый гной и белые стержни. Пижон выл, закусив кепку. Когда из ран потекла кровь, дед окатил донельзя солёной водой задницу, похожую на изрытую медведкой грядку в огороде. Пижон с криком вскочил, вцепился в спущенные штаны и, подпрыгивая, побежал по провалу, тряся сжавшимся в комок естеством.

Такого веселья, охватившего братву, Хлыст тоже не помнил.

Чуть позже оживлённая братия сидела вокруг костра и, вдыхая горький запах бурлящей баланды, рассказывала забавные случаи из прошлого. Старик глазел по сторонам и порой задавал идиотские вопросы, чем вызывал оглушительный хохот.

Хлыст ютился на остром камне, от которого уже ныла филейная часть. Он мог бы подсесть к огню.