Амлет, сын Улава

– Впрочем, полагаю, я невовремя?

- О, постой, не покидай меня так же быстро, как тот герой! – в излюбленной манере своей, то ли песенной, то ли нет, ответил ас. Приветствием он пренебрег, и это был, на удивление, добрый знак: хамить таким манером покровитель колдунов и выдумщиков начинал только в очень хорошем настроении.

- Куда ж я пойду, пока ты меня не отпустил? – ухмыльнулся скальд. – Да и воззвал я к тебе не просто так, ты ведь понимаешь.

- У меня тут, извини, немного не убрано, - посетовал ас, картинным жестом обведя вокруг себя.

– Они, как правило, ходят по четверо – воин, крепостью черепа спорящий со своим же щитом, жрец какого-нибудь дурацкого божка, сильномогучий колдун и вор, постоянно ищущий повода сбежать с добытым сокровищем… Сегодня был одиночка.

- Одиночка? И так намусорил? – скальд подхватил вису хитрейшего из асов: в конце концов, ради того, чтобы получить ответы на вопросы, можно было и поболтать, тем более – с существом, неизмеримо более могучим, древним и коварным, чем небезосновательно считал самого себя Снорри Ульварссон.

- А! Все ерунда! Просто смежники... По-вашему, соседний пантеон, или как-то не так… В общем, они, которые он, попросили немного помочь, не за так, разумеется, - принялся объяснять все еще рогатый Локи. – Представляешь, пообещали назвать свой нильфхейм именем моей милой дочурки, а для того требовалось просто ненадолго прикинуться воплощением их главного зла…

- Это те самые божки, которые, на самом деле, какой-то один бог, – проявил смекалку и хорошую память скальд.

– Его еще подвесили на деревяшке, почти как Всеотца на Иггдрасиле?

- Да, и герой, видимо, именно поэтому пришел один… Таков их завет. – Локи зевнул. – Впрочем, ладно!

Костяки, трупы, стынущая кровь, парящий ихор, трон стальной кости – все куда-то делось. Хозяин покоев расстался с рогами и когтями, пересел в легкое деревянное кресло и ловко, движением брови, подвинул гостю крепкий стул. Гость, даром, что бестелесный, споткнулся и почти рухнул на сиденье: то была излюбленная дружеская шутка Локи.

Обижаться, конечно, не полагалось.

Скальд уместился поудобнее, и принялся молчать. Молчал и хитрейший из асов, будто силясь то ли прочитать бестелесные мысли, то ли просто до чего-то додуматься, а додумавшись – догадаться.

Всего молчали час или около того: именно такое время отмерила клепсидра, обнаружившаяся вдруг на полке огромного шкафа, стоявшего все это время поодаль.