Амлет, сын Улава

Говорят, например, что малый рост и большая голова делают тех похожими на детей, даром, что бородатых. Это, конечно, неправда: досужие сплетники попросту путают карл с другим горным племенем. Те тоже невелики ростом, но куда тоньше в кости, и прозываются народом Гнум, иначе же цвергами.

Вот про тех все правда, кроме одного: цверги свободно ходят под лучами солнца, и в камень из всех них превратился только Альвис Всезнайка, да и то — сделано это было хитрым колдовством асьи Труд Торсдоттир.

Вошедший был именно карла: в нарядном красном кафтане, с двумя малыми молотками на широком клепаном поясе и при окладистой черной бороде длиной в локоть.

- Зрю ли честного ульфхеднара Амлета, сына Улава из Исафьордюра? – спросил меня стоящий на шаг ближе порога.

Сказал выспренно, но таковы все они, подземные карлы: будто стараются растянуть вверх высоким слогом свой невеликий рост.

- Да, это я. А кто ты таков, свободный муж? – вежливо уточнил уже я.

- Имя мне Синдри, - сообщил карла.

Я приподнял бровь.

- Нет, не тот Синдри, - поспешил уточнить вошедший. – Просто назван в честь того, кто был назван в честь того, и еще десять и семь раз, в честь того, кто сковал Драупнир! Имя отца же своего я не называю не из скрытности, а потому, что суд в установление отцовства еще не состоялся.

Из всего этого я сделал один вывод, позже оказавшийся верным: несмотря на густую бороду и цеховой знак подмастерья в златокузнечном деле, вошедший очень и очень молод. Верно, его отправили куда-то меня позвать, проявив при этом достойное вежество.

И он позвал: я и мы пошли на зов, и явились в собрание достойных.

Впрочем, сначала мне показалось, что достойным, собравшимся в том же самом зале, где сначала состоялась приветственная попойка, а потом говорили о важном скальды, нет до меня никакого дела: они ругались.

Собственно, ругался мой отец, второй же стороной негромкого пока спора был карла, чуть выше ростом и шире в плечах, чем мой недавний гонец и провожатый. Похожи между собой они были примерно так же, как Амлет похож на Улава, а Улав — на Амлета.

- Это огромная честь, друг, - отец говорил голосом громким, но немного усталым, будто в очередной раз повторяя уже сказанное: такая его повадка была мне хорошо знакома. – Честь велика, и моя отцовская благодарность не меньше, но пойми и ты меня: Амлету всего только четырнадцать лет, и я боюсь, что он…

Как будто кто-то мелкий, но противный, укусил меня куда-то поближе к хвосту.