Амлет, сын Улава

- Если кратко, то ватага, в которой ходил твой отец, наткнулась на последнего живого ледяного изверга — у вас их называют фоморами — и самонадеянно решила его одолеть. Правда, я могу путаться в деталях, все-таки, у нас даже не до конца были уверены в том, что это было на самом деле, а не просто кто-то выдумал, - повинился дух человека, при жизни прозванного Строителем.

- Я напомню тебе, сын Гулкьяфурина, если ты подзабыл, - отец вновь обрел способность говорить и начал про интересное, поэтому говорливого духа я попросил помолчать.

- Двое, брат мой, - вдруг подал голос Фрекки, и в голосе его не было никакого ехидства. – Только два псоглавых скальда проснулись от Долгого Сна, ты и мой названный брат Гунд, которого теперь все зовут Старым, а когда-то за молодой и звонкий голос звали Ярлом Серебряным!

- Да, и теперь Гунда, который младше меня годами, все принимают за древнего старика, что плохо ходит, очень рано просыпается поутру и не умеет и ста шагов пройти без палки! – отец говорил все громче, и, наконец, забывшись, со всей своей силы обрушил сжатый кулак на крепкую дубовую столешницу.

Стол треснул. Отец, опомнившись, замолчал: он смотрел неотрывно на длинный скол, разделивший толстую доску и весь стол на две неравные части, и на морде его читалось изумленное «Это что, я так сам?»

- Дозволит ли почтенная статгенгилла сказать и мне, раз уж мое имя вспомнили в собрании? – голос, надтреснутый и немного лающий, я узнал: из дальнего и темного угла о себе заявил рекомый Гунд, сын Асъяфна, и я не сразу вспомнил имя его почтенного отца.

- Твой подвиг навсегда дал тебе право голоса в собраниях, Гунд, прозванный Старым, - согласилась мать. – Сейчас же и вовсе время тебе сказать, а иным некоторым смирить норов и послушать!

- Я хочу напомнить собравшимся первый альтинг Исландии, и ту грозную весть, что сам ты, Улав Аудунссон, тогда принес на суд достойнейших, - голос Старого Гунда, обычно тихий и тусклый, сейчас расправил поистине серебряные крылья свои, и звенел под сводами общинной землянки, будто во дворце знатного ярла.

- Скажи им, Старый! – поддержал говорящего кто-то еще: голоса я не узнал и лица в полумраке не рассмотрел.