Амлет, сын Улава

Себя я, при этом, назвал уже в первом лице: это вызвало сначала недоумевающую гримасу, а потом и понимающую усмешку подавальщика: Хетьяр, кстати, назвал того непонятным словом «бармен», а полулепрекон и не возражал. При чем тут «брусочный человек», я не понял, но решил спросить у духа при первой возможности, в дальнейшем, конечно, об этом позабыв: причина тому нашлась сразу же.

- Датчане… Что здесь делают датчане? - послышался голос, молодой и наглый, из-за моего левого плеча.

Миска уже показала дно. Непьяный, по первости, черный эль оказался коварен: на ногах я стоял твердо, но удали бесшабашной ощутимо прибавилось.

- Может, потому, что это датский город? - я напружинил хвост и слегка прижал уши, морду же сделал радостную и глупую, да и повернулся на голос. - Да и я не дан, а исландец.

Владелец голоса оказался юн, черняв и не очень умен. Еще он оделся в лохмотья, напоминающие что-то между мешком для зерна и дешевым женским платьем.

- О, друид! – обрадовался внутри меня сын Сигурда. Я обрадовался следом: мне стало жизненно необходимо почесать кулаки, противная же рожа местного волшебника подходила для такого чесания наилучшим образом.

- Город, может, и датский, - обострил глупец. - Да вот земля ирландская, слышишь, ты, песья твоя морда?

Уголки губ приподнялись совсем сами, и я тихонечко зарычал. Отцу моему, если верить его рассказам, а я верил, приходилось убивать наглецов и за меньшее… Стоило продолжить славный обычай рода Эски!

- Ульфхеднар, ты обещал - смертоубийства за порогом! - напомнил мне поименованный Ласси об обещании, моими устами данном Хетьяром.

Наглец вышел вон почти сам: слабенький пинок примерно туда, откуда – или чуть выше – у меня растет хвост, не считается, и даже урона чести не несет: будущему трупу честь не нужна, а драться мы собрались насмерть.

Друид, понимающий уже, к чему идет дело, что-то протявкал о судебном поединке. Вотще: вышедший следом подавальщик и пивовар заявил, что, по уложению славного ярла Рагналла уа Имар, оскорбление, нанесенное в питейном доме, разрешается там же, а двор дома считается им самим!

- Тогда я выбираю оружие! - нехорошо ухмыльнулся мой обидчик.

- Биться будем посредством волшебства! - проорал друид. Толпа, в три удара сердца собравшаяся кругом, слитно ахнула. Требование было высказано по правилам и обычаям, вот только все понимали, что волшебник, даже и юный, в делах колдовских куда сильнее заезжего викинга, пусть тот и при хвосте с ушами.