Пуговица

Совсем не в шалаше, а в прекрасной, просторной Лялиной квартире, куда ее, новорожденную, принесли из роддома, где она выросла и стала совсем взрослой – дипломированным специалистом и замужней женщиной.

Во всяком случае тогда им квартира казалась просто огромной. Родители Ляли, думая о будущем дочери, ухитрились заранее вступить в кооператив, что было делом практически нереальным при их избыточной площади: шутка ли – тридцать шесть квадратных метров, и это только если считать жилую площадь: две их комнаты! А имелась еще восьмиметровая кухня, холл два на три, коридор, раздельный санузел, балкон и огромная кладовка, тоже, как и холл, шесть метров площади, хоть живи там, только окна не хватает.

И все это в самом центре, окна во двор, деревья, тишина, Старая Москва. При таком раскладе получить разрешение на покупку кооперативной квартиры возможным не представлялось.

Улыбнулась удача. Отец Лялечки сделал какое-то государственно важное изобретение, ну и на радостях включили его в кооперативные списки. Чудом, ясное дело.

Перед самой свадьбой единственной дочери родители как раз и переехали в свой новый дивный уголок на Юго-Западе, рядом с метро «Проспект Вернадского», в двадцатисемиметровую двухкомнатную, зато с лоджией четырнадцать метров и огромной двенадцатиметровой кухней. Отцу на работу можно было пешком ходить – огромный плюс. А Лялечка оставалась хозяйкой в родовом гнезде.

– Нам столько не нужно, – стеснялась Ляля, не понимая, зачем им с Артемом целых две комнаты по восемнадцать метров каждая.

Им вполне хватило бы одной.

– Нужно, – велели родители. – Будете плодиться и размножаться. Не как мы, дураки, всю жизнь над одной доченькой тряслись. Дети – это величайшее счастье. И счастья должно быть много.

Так что все у них было как мало у кого.

Муж проснулся рано утром, разбудил Лялю. Надо сказать, он помнил, что на свадьбе случилась какая-то гадость. Из-за него. Дословно пересказать не мог, но в общих чертах воспоминания сохранились.

Ляля восстановила скрытые услужливой мужниной памятью детали.

Он схватился за голову:

– Что ж я за идиот! Ты прости меня, Ляленька! Сможешь? Очень тебя прошу, прости!

Ляля уточнила насчет тех двух случаев его отсутствия, потребовала чистой правды. Артем признался: да, был пьян. Не выдержал, напился, валялся дома в стельку пьяный. Мать прикрыла. Понимала, что иначе Ляля его бросит.

– Давно это с тобой? – расстроилась молодая жена.

– Всегда так было. Патологическое опьянение.