Путь домой. Год надежды.

Нет, они не простили его, и тем более не воспылали родственной любовью. Но оба они сейчас смотрели на него не как на исчадие ада, а просто как на недруга. Скрежещущая зубами ненависть уступила место сильной человеческой боли, и сердце барона дрогнуло. О, как бы много он отдал, чтобы обернуть время вспять!.. Из его груди даже вырвался глухой стон:

— Род Коэльо должен жить. И это можете сделать только вы, вы оба. Я же, если мне будет позволено, помогу вам в этом.

Анри нахмурился пуще прежнего:

— Как вас понимать?

— Я предлагаю вам мою помощь.

Я восстановлю вас, граф де Монсар, в ваших правах.

При таких словах барона Анри невольно бросил взгляд на Жана, который от волнения, кажется, даже перестал дышать. «Чёрт меня побери, а ведь они, похоже, славно спелись!» — невольно усмехнулся Анри.

— И всё? — сощурилась Марианна.

Барон понимающе кивнул:

— Как показало время, вы очень плохо представляете настоящее положение дел. А оно таково — в этих краях есть три силы, губернатор с вверенными ему королевскими войсками, монастырь и я.

Тогда как для первого вы пока никто, то второй уже объявил вам войну. Надо отдать им должное, монахи очень быстро поняли опасность для них, пришедшую в эти края в вашем лице... Замужество Марианны, дети, наследники, и не видать им Дагастоса, как своих ушей. Появление же сына Ромена и Эспиранты вообще никак не входит в планы этих проходимцев в рясах. Это война, которую я уже давно веду, в которой я на вашей стороне. Если бы ты, племянница, знала, каких трудов мне стоило вывести тебя из Испайры. ..

— И... — Анри сощурился.

— Мы сейчас же уезжаем в Леаду для того, чтобы уже сегодня вечером, максимум завтра утром встретиться с губернатором. Мы с ним друзья, я потерял глаз, спасая его жизнь. О тебе, Анри, он должен узнать от меня. У него тоже натянутые отношения с монастырем, и потому его поддержка нам необходима. К тому же у него больше действительно влиятельных связей при дворе короля Испайры.

— Как же вы ему представите Анри? Ведь для этого надо будет рассказать правду! — заметила Марианна.

— Не всю, — барон сощурился, — Это ещё одна жертва, на которую я прошу вас пойти, позволить мне полуправду, что-то присочинить, что-то умолчать. Ещё не пришло время для всей правды… Вы ведь и сами понимаете - вся правда отправит меня на эшафот, но, уж поверьте, никак не ускорит ваше воцарение в этих местах, никак не усмирит аппетиты монахов. Вот всё, что я хотел сказать, теперь ваше слово.

И барон умолк.

Анри и Марианна переглянулись.