Путь домой. Год надежды.

Ещё чуть-чуть, и вот он уже нашёл, что искал, но в итоге его тревожность не только не уменьшилась, но перешла в нечто, сильно похожее на панику:

— Жан, сейчас ты меня убьёшь!!!

Анри медленно выпрямился и с выражением огромной досады и вины на лице медленно направился к другу. Ещё секунда, другая, и Жан увидел изумительно красиво расшитый кошель. В самом деле, в этой вышивке, выполненной золотыми и белоснежными нитями по бордовому бархату, с вкраплениями жемчуга и агата, можно было без труда узнать изображение герба Лаганов.

— Откуда это у тебя?

В ответ Анри сокрушённо развёл руками:

— Видит Бог, я хотел всё тебе рассказать ещё там, в Талазе, но новость об Антуане всё затмила, и я просто… забыл… В общем-то, всё сводится к тому, что мы напрасно сюда приехали.

— Ну, это и так понятно, — усмехнулась Марианна, возвращая своё внимание брату, а кошель жениху.

— В Талазе?.. Это когда ты места себе на находил, искал укромный уголок, чтобы сразить меня наповал какой-то новостью? – догадался Жан, - Что ж, ясно… Лучше уж поздно, чем никогда. Говори прямо, кто тебе его дал?

— Кто?.. Видишь ли… Я уже почти уверен... что мне его дала… твоя мама, - и Анри виновато поджал губы.

— Что?!!

Анри развернулся к Варрену и заговорил скороговоркой:

— Женщина ростом с мою сестру, каштановые с заметной проседью волосы, мягкие серые глаза, черные изогнутые брови и… Да, родинка на правой щеке!

— Да.

Анри кивнул и снова развернулся к Жану:

— Это произошло случайно и нелепо... Во время нашего там концерта… Если помните, я тоже раз спускался в публику, чтобы собрать наш заработок... – и Анри честно, открыто рассказал всё как было: и то, что без маски на лице решился подойти к богатым дамам, и то, как сложился разговор с ними: про обморок графини де Лаган, про её более, чем странную реакция на лицо Анри, их диалог, полный досадного недопонимания, и про своё последующее бегство.

Закончив этот сбивчивый неловкий рассказ, Анри не сдержал вздох сожаления и, наконец, рискнул посмотреть в глаза Жана. Тот был оглушён услышанным, но справился с этим быстро, и уже даже нашёл в себе силы улыбнуться:

— Что ж… Дружище… К чему теперь так убиваться? Забыл, так забыл.