Сказание о пустыне

– Я благодарен кади за помощь, мой дом всегда открыт для него и любого из народа пустыни.

Гонец согласно кивает, прикрывая глаза. Он никуда не спешит, и разговор с ним плавен и текуч.

– Кади знает о справедливости Пустынного Льва. Но хочет знать, так ли ты желаешь возвращения своей крови? Мальчик мнит себя мужчиной и не станет слушать добрые советы. Он жаждет править.

От второго предупреждения отмахнуться сложнее. Все понимает хранитель Аль-Хруса, но и поступить иначе не может.

– У меня нет прав на Сердце Пустыни.

Снова склоняет голову гонец.

– Кади примет слова аттабея. Он знает, что такое честь. Но хочет напомнить, что народ пустыни заключал договор с хранителем Аль-Хруса, а не с его правителем.

Темнеет лицо хозяина дома, сверкают черные глаза.

– Кади желает расторгнуть договор?

Улыбается гонец, прячет за прикрытыми веками лукавство.

– Кади уважает аттабея и не поднимет руку на его людей, но мальчику придется самому доказать, что он достоин уважения.

Вздыхает аттабей. Хмурится еще больше, но не возражает. Народ пустыни уважает силу, но только ту, что управляется мудростью. Он не признает безрассудство и глупость. Много лет шейхи девяти городов пытались договориться с кади, заключить союз. Но народ пустыни считал себя вольным и не желал брать обязательств. Однако Карим сумел найти слова…

– Я уважаю решение кади и не стану настаивать на большем.

Кланяется гонец. Знает, что разговор окончен, а впереди у него путь обратно.

– Как только я вернусь, мои братья соберут наследника в дорогу и привезут его в самое ближайшее время.

– Пусть пустыня будет благосклонна к тебе, сын песков.

– Пусть хранят тебя Небеса, друг кади…

…Выше поднимается солнце над пустыней. Замирает жизнь. Шумит базар в Аль-Хрусе, спешат за товарами слуги, чтобы до полуденного жара успеть купить все, что нужно. Накрывают завтрак в доме аттабея.

…Сегодня трапезу с господином разделяет глава его личного отряда, почтенный Али Лафид.

– Доброго дня, аттабей.

– И тебе, друг мой, – кивает хранитель города и располагается на подушках.

Неспешна трапеза, и разговор идет ей под стать.

– Гонец принес вести от кади?

– От твоих глаз ничего не укроется, Али.