Сказание о пустыне

А, может быть, ты будешь в сознании до самого конца, но тебя сведут с ума голоса, что будут нашептывать тебе о том, чего ты боишься…

Абдулу прошиб холодный пот. Сердце вдруг заколотилось так громко, что остальные звуки исчезли, но голос женщины остался. Она спокойно перечисляла ему возможные варианты его смерти, и на лице ее не отражалось ни удовольствия, ни отвращения, ни торжества, ни ужаса. Лишь равнодушие. Какое может быть только у пустыни, для которой все жизни человеческие что песчинки. И впервые ему показалось, что правы кочевники, поклоняющиеся ей больше, чем Небу.

Но затем наваждение схлынуло…

Мужчина вскочил на ноги и схватил женщину за плечо. Потащил к коню.

– Если я и болен, то тебя заберу с собой!

– Пустынная лихорадка не заразна, – холодно откликнулась та, кого называли целительницей. – Она развивается медленно и сначала незаметно. Ее легко перепутать с обычной сыпью, которую лечат мазями и отварами, но она поражает разум, больной просто сходит с ума…

– И почему же у меня не может быть сыпи? – он развернулся и снова дернул женщину, заглянув в ее лицо.

Та ответила все также невозмутимо:

– Потому что у меня ее нет. А значит, это пустынная лихорадка.

Никогда еще в своей жизни Абдула не испытывал такой всепоглощающей ненависти и ярости, как в этот миг, глядя в равнодушные глаза цвета барханов. Он убил бы ее. Убил бы непременно. Но мысль о том, что и смерть эта проклятая баба примет с таким же равнодушным выражением лица, остановила. Нет уж, он привезет ее господину. И там она еще наплачется, и будет умолять, чтобы ее убили…

…– Господин, у ворот человек, он просит разрешения встретиться с тобой.

Карим отвлекся от чтения посланий шейхов и поднял взгляд на Сулеймана:

– Он был столь убедителен, что ты решил доложить мне?

Стража обычно отгоняла всех, желающих личной встречи с правителем, разве что у визитера не имелось с собой послания или иных регалий, которые могли бы подтвердить его право находиться во дворце.

Заметно смущенный начальник стражи подошел ближе:

– Он просил передать тебе это…

Перед аттабеем появился массивный перстень с крупным сапфиром.

На внутренней стороне обода проступала немного стершаяся от времени надпись: «Пока Небо и Пески не сойдутся вновь». Конец старой сказки о сотворении мира, которую знает каждый ребенок в пустыне. И часть клятвы, которую дает каждый шейх, принимая золотой эгаль. Сапфир являлся родовым камнем для аль-Ахраб, а такими подарками не разбрасываются.

– Пригласи его ко мне.