Скотий Бог. Мать-медведица

Как бы не сгинуть на дорогах! — пожаловалась Веселина, вдруг поняв горесть и судьбу свою страшную — как гонцу, как богатырю через поля и леса, да не один день ехать.

— Кому тот конь нужон, — хмыкнул Влас, скинул череп олений с лица, едва шагнув под сень лесную. Расправились его плечи, шаг стал легче. Повел он баб по дорожке, а с пути корни убираются и колючий шиповник ветки поднимает.

— Ну как же ж... Нужон.

— На медведице ты поедешь. Заколдую старшую сестру твою. Хотела та в медвежье логово, да так и получится.

Улада ахнула.

Качнулась, аки березкая узенькая. Так вот какую судьбу ей готовит волхв! Зверя неразумного. Лесной хозяйкой станет, вот оно как, животиной благородной да могучей... Влас, учуяв колебания, положил руки на её плечи. Та и не заметила, как посох в его руке обернулся младым деревцем орешника.

— Не могла ты себя защитить, красна девица, да дам я тебе когти и зубы. Забудешь ты жизнь мирскую, станешь радоваться солнцу, и рыбе, и ягодам. Всяк иной зверь тебе поклоны бить будет. То и наказание тебе, и уплата за горечь, что ты вкусила.

— Добро, ведун-батюшка, — едва слышно прошелестела Улада, — ты только скажи, как дочь моя? Видал ли ты её? Какая судьба теперь у неё?

Влас кивнул и посмеялся — словно пес полаял:

— Э, глупая ты баба. Али не слушала сказки? Нечисть такая, коль дашь ей имя, хранительницей рода делается. Успела ты аккурат до того, как я ей шею перегрыз, и потому с нечистой кровью в землю вся злость ушла, да меня задела. Теперь она будет защитницей Баяна. А коль медведицей станешь, то сможешь всяких разных духов видеть, а может, и самих богов.

Авось, свидитесь с дочерью своей.

Улада в порыве радости обняла волхва. По её лицу текли слезы и никак не останавливались. Она простилась с сестрой и долго нюхала рыжую макушку сына, расцеловывала своё дитя в последний раз, наговаривая на него, заклиная от плохих дел и зовя дела хорошие. Когда кончила, Влас взял листочек со своего орешника-посоха, коснулся им лица Улады — и стала медвежья морда. Закричала баба, изогнулась, сила её через себя перевернула, и стоит на земле красивая молодая медведица, а у самой волосок не бурый, а через один — рыжий, словно вся из золота отлита, и глаза добрые.

С последними крохами разума оглядела себя Улада, впустила когти в лесную землю, и зарычала тихо и удивленно, а после — подняла кудлатую голову и лизнула волхва поперек уха.

— Ну, будет, — смутился зверолюд.

Полезла девица на широкую медвежью спину, а медведица не шелохнется, только бока вздымает.