"Девочка в реакторе"

Снова наступила та незнакомая и странная отрешенность. Сознание будто отошло на задний план, позволяя разуму заполниться чужими мыслями. Когда Саша подбежал к ней, Алина встретила его холодной улыбкой.

– Что? – эта едва уловимая издевка показалась ему знакомой.

Александр изумленно покрутил головой.

Девушка решила не выдавать себя как в прошлый раз. Не отрывая пронзительного взгляда синих глаз, она закружилась вокруг мужчины, подергивая бедром. Поводила плечами и принялась подпрыгивать, продолжая в упор смотреть на спутника.

Танцпол разразился пронзительными криками. В голосе одной из дамочек смешался и ужас, и страх, когда ее милое личико покрылось мелкими пятнами крови. Небольшие вентили над головой, символизирующие противопожарную сигнализацию, по мановению волшебной палочки открутились, и липкая бордовая жидкость полилась во все стороны.

– Ты в порядке?

С тех событий прошло много времени. Алина чувствовала себя неважно – голова гудела еще больше, настроение упало и подниматься не собиралось, а в теле то и дело возникали странные ощущения, будто бы она сейчас взлетит. Кожа на запястьях нестерпимо чесалась от постоянного ношения браслетов. На этот раз металл полыхал адским пламенем и приносил невыносимую боль.

Девушка повернула голову и увидела сидящего напротив Александра.

– У тебя ночью приступ случился. Ты была сама не своя.

Алина с трудом сглотнула.

– Скажи, что со мной происходит?

– Я не имею право об этом рассказывать.

– Это опасно?

Мужчина тяжело вздохнул.

– Для тебя, да.

Алина, ощутив новый приток боли, прикрыла веки. Ее руки и ноги оказались привязанными к ножкам кровати.

– Не люблю, когда меня привязывают. – Она пошевелилась.

– Все не любят.

– Но это будет для меня полезным, знаю.

Саша удивленно на нее взглянул:

– Откуда ты это знаешь?

– Я же замечаю, что что-то со мной не то. Как будто кто-то другой управляет мною.

– У тебя голова до сих пор болит?

– Нестерпимо.

– Дело дрянь.

Пауза.

– Так ты ничего не хочешь мне сказать?

Александр затушил сигарету в пепельнице.

– Твоя настоящая личность просыпается. На твоем бы месте мне этого бы не хотелось.

Март, две тысячи шестнадцатый год

– Алина! Алина, очнись!..