"Девочка в реакторе"

– О, Валерий Алексеевич Легасов, мой старый друг! – Долгожитель распахнул объятия, когда к нему приблизился мужчина с мрачным лицом.

Широкий лоб украсили глубокие морщины.

Поправив толстые очки, ученый устало спросил:

– Я так понимаю, ты вызвал меня для того, чтобы обсудить предстоящий доклад, что пройдет в Вене?

– А еще ты сам требовал встречи. – Долгожитель спрятал руки в карманы брюк.

Тут Легасов неожиданно рассвирепел:

– Требовал, еще как! Мне нужны объяснения!..

В ответ раздался тяжелый вздох:

– Какие еще объяснения?

Валерий побагровел:

– Как моя дочь оказалась в реакторе!

Долгожитель отвернулся, поджав губы.

Валерий буравил его спину испытывающим взглядом, сжимая и разжимая кулаки, готовясь напасть на обидчика своей дочери.

– Твоя дочь, говоришь… хм-м…

Белые всполохи погрузили сквер в молочную пелену.

Сгустки отступили, вырисовывая медицинскую кушетку, на ней – забинтованную маленькую девочку.

Веки малышки были прикрыты.

Кроваво-красные губы выделялись на бледном лице.

Рядом стояла капельница и стул.

– Если это твоя дочь, зачем же ты ее бросил? Разве ты не знал, что она попадет в плохие руки?

Легасов изменился в лице, впившись взглядом в свою, лежащую на кушетке, дочь, не в силах произнести и слова. Руки похолодели, и даже кровь застыла в жилах от осознания, что эта маленькая, ни в чем не повинная, девочка по его вине оказалась в чернобыльском реакторе.

Валерий дрожащими пальцами снял очки.

Одинокая слеза прокатилась по щеке, оставляя мокрый след.

– Алина…

Долгожитель усмехнулся, с издевкой поглядывая на побледневшего академика.

– Папа не хотел так с тобой… поступать…

“Этот умный мужчина плачет, потому что осознает, что он натворил. И ему предстоит разгрести эту кучу дерьма, пока не станет хуже, – мужчина обернулся и посмотрел на девушку. Та только едва заметно кивнула, – если, конечно, сможет. Мы с Лизой не дадим ему это сделать”

– Я бы хотел предупредить тебя, дружочек, что на венском докладе не должно прозвучать ни моего имени, ни всего того, что ты наблюдал в подпольных лабораториях.

Ты меня знаешь, я как тень, есть везде и всюду. Тебе предстоит потратить не один год своей жалкой жизни, чтобы осознать, что ты натворил. А твоя дочь, – долгожитель подошел к кушетке и слегка погладил пальцами по забинтованной руке, – отлично справляется с заданной ей ролью. Ты не представляешь, как долго я этого ждал…

Валерий продолжал стоять, как истукан, впившись взглядом в маленькую хрупкую девочку.