"Девочка в реакторе"

Я знаю, что вы специалист в своем деле, но не нужно ко всему относиться с такой халатностью…

– У меня не было и тени намека на халатность, Евгений Павлович! Мне, как и вам, очень тяжело достаются подобные решения. Вы отлично знаете, что пожар окончательно потушен, выброс радиоактивных веществ на время приостановлен, но а дальше-то что? Эта дыра реактора будет стоять открытой до конца наших дней? Тогда мы подпишем смертный приговор не только себе, но и ни в чем неповинным людям!

– Я вам предлагаю выход: заняться строительством поддона, чтобы радиоактивное топливо не попало в грунтовые воды.

А этой дырой, как вы ее прозвали, мы займемся сейчас же. Я позволю себе заметить, Валерий Алексеевич, что это не займет много времени, да и проблему эту решить очень легко: нужно накрыть реактор неким сооружением, что-то типа “коронки” на больной зуб. Вы понимаете, к чему я веду?

Валерий проводил взглядом уходящего коллегу и, когда тот вышел, прикрыв дверь, вытащил дрожащими руками из кармана брюк начатую пачку сигарет.

– Может, стоит им все рассказать? – обращаясь к самому себе, произнес он, стоя у запыленного окна и наблюдая за мужчинами в грязных ватниках. – Это не обойдется без последствий, зато под охраной он меня не достанет.

– Ты не прав, Валера, ой как не прав.

Ученый резко обернулся и встретился с серыми глазами незнакомца.

– О, братцы, я пропал! И здесь нашла! – раздался громкий смех.

Шестеро парней сидели на кроватях и играли в карты.

Василий, опершись об постель локтем, лежал спиной к выходу, когда Раиса с замиранием сердца вошла в палату.

– Вася! – закричали его друзья по палате.

Он обернулся.

“А он такой смешной!” – Рая прикрыла улыбку кончиками пальцев и спрятала искорку волнения на дне зрачков: терзающая сердце тяжесть отошла на задний план, уступая место бурной радости.

На нем была пижама не его размера. Короткие рукава, короткие штанишки. Опухоль уже сошла с лица. Рядом стояли капельницы с каким-то непонятным раствором, который вливали в вену через определенное время.

С улицы на пол струился золотистый солнечный свет. На окнах висели легкие белые занавески. Со двора доносился шум, растворяющийся среди тотальной суматохи больничных стен.

– А чего это ты вдруг пропал?

Василий встал с кровати и, довольно улыбаясь, подошел к девушке, раскинув руки в стороны, но врач его тут же одернул:

– Сиди-сиди! Нечего тут обниматься.