"Девочка в реакторе"

Однако помещения эти быстро превратились в “радиационный свинарник”: остался только один душ на двадцать пять человек, выделенные комнаты для работы и спален превратились в одно целое, а уж про туалеты и говорить нечего. Кровати с сияюще чистым постельным бельем расставили в хаосном порядке и сделали из них коровьи стойла – ученые, вернувшись со станции, заваливались спать прямо в одежде, не снимая ее.

Александру пришлось поработать в подобных условиях.

Поздно вечером после большой пробежки между штабом правительственной комиссии и атомной станцией, он вернулся в общежитие полностью разбитым.

Ученый, пребывая в Киеве, не представлял себе, где будет спать и что будет есть, лишь ближе к ночи один из милиционеров провел его в “гинекологию”, где большинство приезжих сюда работников уже мирно посапывали в постелях.

Боровой завалился на одну из грязных постелей, не снимая формы, растянулся во весь рост и, прикрыв веки, погрузился в сон. Сквозь неясное сновидение он услышал чью-то возню на соседней кровати, но не придал этому значения, продолжив спать.

На следующее утро, наступившее в пять утра, ученый разомкнул веки и тут же сощурил их от больно бьющего по глазам солнечного света. Что-то промычал себе под нос и, проведя рукой по волосам, перевернулся на другой бок.

На соседней кровати лежала раздетая девочка. На ней была майка на бретельках, которую обычно надевают под белую прозрачную блузку, и трусики. В ногах – скомканное одеяло. Темные пряди рассыпались по подушке, а бант, распущенный от случайного движения, свисал с матраса, касаясь кончиками линолеума.

Школьная форма, сложенная в несколько раз, лежала на краю постели, а балетки, слегка запыленные, стояли рядом с прикроватной ножкой.

Александр потер глаза в очередной раз, пытаясь прогнать остатки сна. Затем, свесив ноги с постели, надел резиновые сапоги и тихонько подошел к кровати.

Девочкины веки были сомкнуты, а слегка вздернутый носик едва заметно шевелился, когда она вдыхала и выдыхала воздух из маленьких ноздрей.

Он отпрянул, когда малышка повернулась на спину, поерзала на матрасе и снова застыла, погрузившись в сновидения. Ее не смущала легкая прохлада помещения, по-прежнему оставаясь неприкрытой одеялом.

“Ничего же не случится, она же просто девочка…”

Александр слегка прикоснулся к открытому лбу – челка сползла на бок, как и тяжелая прядь волос, перехваченная бантом – и провел пальцами по нежной детской коже.