Летопись самозванцев

Кто знает, сколько прошло времени, но копать больше не было ни сил, ни возможности. Начавшийся небольшой дождик теперь превратился в ливень — только грязь месили. Милен попытался было спрятаться под ближайшим деревом, как вдруг со стороны леса появилась знакомая рыжая макушка (дождь сквозь лапы деревьев не успел её сильно намочить). Яронега тащила на спине Весту и придерживала за плечо еле передвигающего ноги Влада. Буслай и Воик тут же бросились ей навстречу, за ними побежал и Милен. Тем не менее земля была уже скользкая от дождя, пришлось всё-таки сбавить ход.

Буслай перехватил Влада, а Воик помог посадить Весту. Вся её юбка тут же пропиталась грязью, но никого это не волновало.

— Позовите знахаря! — во всё горло заорала Яронега, чуть ли не плача.

Воик было дёрнулся, чтобы исполнить её просьбу, как резко остановился и удивлённо посмотрел на Яронегу. Руки женщины взяла мелкая дрожь, и, казалось, будто она находилась где-то не здесь. Видящая с болью смотрела то на лицо Весты, которое было всё в крови и ожогах, то на Влада, проваливающегося в сон.

Воик подошёл к Яронеге и осторожно положил ладонь той на плечо, словно стараясь успокоить и привести в чувство:

— Яронега, — шёпотом начал он, — знахарь — это ты.

И в её глазах будто мелькнула тень понимания, губы задрожали, и она, еле разлепляя их, проговорила:

— Точно.

Дрожащей рукой она прикоснулась к холодной ладони Весты и, сосредоточившись, прикрыла глаза. Перед ней тут же появился образ. Стройная, высокая девушка лет осьмнадцати. На голове венец, под ним платок, скрывающий волосы.

На теле кафтан, весь узорчатый, перетянутый широким золотым поясом, а поверх — алый плащ-корзно, застёгнутый на плече резной фибулой. Хоть Яронега сейчас и видела одним глазом, отчего её сердце болезненно сжалось, так как это означало лишь одно — её дочь будет видеть именно так, не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто это: перед Вестой стояла княгиня.

Внезапно на расстоянии мизинца у шеи Весты замер топор. Она порывисто вдохнула.

Княгиня же даже бровью не повела, смотря на картину, разворачивающуюся перед ней.

— Где Владислав? — властным тоном спросила она.

Веста горько усмехнулась, будто этот вопрос и ждала:

— А разве он не умер давным-давно?

Яронега резко распахнула глаза и сделала глубокий вдох полной грудью. Сердце всё ещё заходилось в быстром танце, словно птичка в клетке. Так было всегда, когда она заглядывала в чужие судьбы. Женщина не знала, радоваться ей сейчас или плакать.