Невеста

- Да что этот государь, в самом деле, сумасшедший что ли? – Алекса вскочила и сжала кулаки. Она так разозлилась, что была готова прямо сейчас пойти к Павлу Николаевичу и сказать ему все, что о нем думает.

Таисья взволнованно прошлась по комнате, хаотично перебирая взглядом предмет за предметом в поисках решения. И нашла его на столе. Решительно развернувшись к Анастасии Павловне, фрейлина воскликнула:

- Может быть, при других обстоятельствах это можно было стерпеть, но не теперь, не после того, что случилось сегодня! Простите меня, Анна Максимовна, но я не могу держать это в тайне после того, что рассказала Ее Высочество! – Подняв со стола листки письма Фреда, Таисья передала их Анастасии Павловне, - Посмотрите на это, Ваше Высочество.

- Что ты делаешь?! – закричала Анна и с отчаянием уткнулась лицом в подушку. Она больше ничего не могла поделать.

Цепкий взор Анастасии Павловны быстро заскользил по строчкам. Перед ней было милейшее письмо, полное наивной радости.

- Какая прелесть! – Анастасия Павловна рассмеялась, - А кто же такой этот таинственный «Ф. Г.»?

- Фридрих Гриндор, - решительно ответила Таисья.

- Я не прощу тебе этого! – вскрикнула Анна и разрыдалась.

Анастасия Павловна выпустила письмо из рук. Листки с шорохом упали ей на колени. Она уставилась на Анну, силясь что-то спросить, но так и не смогла выдавить из себя вразумительный вопрос – как, где, когда ее дочь могла встретиться с этим человеком, да еще и влюбить его в себя? Но Анна выглядела до того пораженной, раздавленной и уничтоженной, что у Анастасии Павловны не повернулся язык в чем-то упрекать дочь.

- Значит иовелийский принц, - тихо сказала она, - Что ж, хотя бы не учитель музыки!

Когда Анна нашла в себе силы оторвать лицо от подушки и взглянуть на мать, она увидела на лице Анастасии Павловны трепетную грусть – главный признак воспоминаний об Аннином отце.

Княгиня встала со своего места и обернулась к собеседницам.

- Дорогие девочки: Анечка, Таисья Андреевна, Алекса. Мы столкнулись с откровенным злом, и бороться с ним – наш долг. Мы лишь женщины, мы бессильны против кровавого тирана, но этот молодой человек, - Она указала на письмо, - этот молодой человек – наша надежда, быть может, единственная.