Сын Моря, Сын Огня

Ткнули бы тебя хоть на палец левее, мы бы уже провожали тебя на небо.

Альдарик покрыл раны Фальки вонючей мазью землистого цвета и помог перевязать. Заверил, что это сбережёт от гноя и ускорит выздоровление. По телу разошёлся холодок, и Фалька испугался — сейчас его, доверчивого дурака, превратят в ледышку. Но холод унял боль.

— Знаю, в этих краях лекари не в чести, — усмехнулся Альдарик. — Мол, сильный сам одолеет смерть, а слабому к ней и дорога. Но мои люди из других мест. Там помогают бороться с болезнью.

Фалька вгляделся в белое лицо и густо-синие глаза вожака демонов. — А ты сам из каких мест?

— Я родился на острове, далеко на севере.

— На Острове Дождей?

Альдарик хмыкнул.

— Ты о Британии? Если так, то моя родина на другом большом острове. Называй его Островом Снегов, или Островом, где никогда не заходит солнце. Я давно там не был и жил в разных местах. Иные зимы провёл и в Британии. А ты бывал там?

— Мой отец бывал. Вигга Туробой.

Альдарик замер.

— Вигга Туробой — твой отец? Шлюшья дева.

Последних слов Фалька не понял. Альдарик помолчал немного, хмуря брови.

— Я знал Виггу. Он был сильным воином. Для меня честь встретить его сына.

Фалька успел забыть о недавнем позорном бое, но когда Альдарик помянул отца — снова скис. Потупил взор, коротко кивнул. Альдарик истолковал его печаль по-своему.

— Выше нос, сын Вигги. Я бился подле твоего отца и видел, сколь славную гибель он обрёл, — он помолчал и добавил: — Я сам когда-то мечтал встретить смерть от меча, но она мне больше не грозит.

Весело подмигнув синим глазом, он сунул под нос Фальке запястье. На нём красовался багровый ожог в форме причудливого цветка.

— Знак Агни. В бою меня не убить. Даже не ранить.

Фалька уставился на ожог. Вот бы ему такую защиту. Фалька Неуязвимый. Он бы перебил отряд проклятого Полумесяца в одиночку.

Но вместо этого ему, раненому и слабому, пришлось наблюдать, как хоронят его соплеменников. Дружина Ингвара, наконец, добралась до опушки и занялась погребением.

Когда сгустились сумерки, морские люди справили скромную тризну по погибшим. Ели мало, пили ещё меньше — опасались демонов. Те уходить не торопились — развели собственный костерок, о чём-то негромко разговаривали.